Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

Если здесь все сделано, как задумывал Ретиша, то не обвалится. Потолок из бревен огромных, и уперты они на такие же толстые бревна и железом обвязаны. Вроде все так, – ощупывая угол, прошептал Михаил. – Но я не участвовал уже в этой работе, а скорее всего, настоящий Ферапонт, в которого я временно вселился, так получается. Его молния саданула, он долгое время был в забытьи, и моя душа здесь оказалась, когда я был в бессознательном состоянии. Витька прав, здесь что-то все не так. Может, действительно время проваливается, и мы гуляем туда-сюда.

– Сочинитель.

– Да мне плевать, что ты думаешь, – огрызнулся Михаил и, упершись руками в стену, начал давить на нее всем телом.

Свет от свечи в это место почти не попадал, и Чиж, как ни пытался, не мог четко рассмотреть, что там делает Михаил, а спрашивать стеснялся.

– Ага, вот где наш секрет, – вздохнул Михаил. Что-то заскрежетало, и он тут же чуть не провалился в стену кузницы. Это была дверь в другое помещение. Здесь у него были и склад, и спальня, и столовая. От рыбы, которую использовали для свечей, ничего не осталось, – говорил Филиппов, скрывшийся за дверью. – Вова! – окликнул он Чижа. – Ты свечи случайно не захватил с собой?

– Так, кажется, да, – раскрыв один из рюкзаков, начал копаться в нем Чиж. – Вот есть с десяток.

– Ты умница! – радостно воскликнул появившийся у двери Михаил.

– А, если уж так пошло, то скажи-ка, где ж вы рыбу брали?

– За сопкой река. Рыбная, скажу тебе. Щуки – уйма, чебак до полкило доходил, сорога – еще больше. Меня, конечно, это удивило первоначально. Ведь, что ни говори, эти болота, видно, еще лет сто назад до того времени, когда я туда попал, были озерами. А потом, ну, может, землетрясение какое-то произошло или еще что, река меньше стала.

– Как так? – удивился Чиж.

– Да очень просто. Или на несколько рукавов разделилась, а некоторые из них в земную глубь уходят.

– А-а. Погоди-ка, вот что интересно, та река, скорее всего, и сохранилась. Когда по следу лося раненого ходил, то меня что, оладь им в голову, заинтриговало, на болоте полосой идут лужи.

– И?

– А что «и». Так я сразу подумал, на такая ли это река, как Золотая. Та, что выходит из Аранга-тура и впадает в Конду?

– Ну, эта, если так, то впадает в Эсску, как Большой и Малый Вой. А дальше что?

– Этот ручей, похоже, и есть Большой Вой.

– Почему?

– Слышал, что Балабанов в прошлом году на Большом Вое организовал себе угодья. А Витька-то здесь уже давно что-то искал. А слухи про Золотую бабу по всей округе ходили.

– Вот как!

– А ты думал. Да и я в том числе поверил ему, что места не хожены, а то бы не поддался его уговорам, оладь им…

– Да уж. Теперь мы все смертники. Считай, что Витька здесь открыл новый Клондайк. У государства навряд ли найдутся деньги, как и желание, эту территорию сделать закрытой. А почему? Да потому что это дело чиновников, которые захотят тоже на этом костре свои ручки погреть. Ну а, братки, пока бумажки будут из кабинета в кабинет ходить, здесь экскаваторами за несколько лет все перероют.

– А-а, если так, то согласен, – прошептал Чиж.

– Думай, Вова, думай, как нам уйти отсюда. Времени нет.

4

А прав был Чиж, где-то после полудня вода в ручье стала подниматься. Потихонечку, потихонечку, закрыла сантиметров на десять торчащий пень, около которого лежал Михаил, проверяя уровень подъема воды. Если судить по рыжеватым отметкам, оставленным на нем водой, то всего-то на сантиметров двадцать она поднимется, не больше. А этого будет вполне достаточно, чтобы вода накрыла мох на болоте и дала им возможность не потерять русла Воя и выйти на зимник. Если все так и получится, то через два-три дня они окажутся дома, свербела мысль у Михаила, то есть будут спасены.

Но при этом его удивляло и другое, как быстро смог Балабанов встать на ноги? С тех пор как он его лечил, прошло не больше полутора недель. Видно, зов золота, богатства все же существует. Кто как его слышит. А у этих нюх на него, как у самых лучших поисковых собак. А вместе с тем им-то – Виктору, Михаилу с Чижом – осталось жить здесь не больше одного-двух дней. Это Михаил понял сразу, когда услышал, как Балабанов давал приказ своим бойцам привезти сюда на Ми-8 несколько групп с собаками. Понять, для чего они ему нужны, не трудно. Виктора с его друзьями найти и спрятанные находки. Это точно!

Плавный тягучий звук, раздавшийся вдалеке, привлек внимание Михаила.

«Ий-и-у-и-и-у-у-у, ий-ку-у-у, ий-ку-у-у».

Что это?

«Ий-й-и-у-и-и-у-у-у, ий-ку-у-у, ий-ку-у-у».

Как он знаком ему! Неужели это тот самый невидимый шаман снова зовет их к себе? Подумав об этом, Михаил вздрогнул. Он прекрасно помнит, что с ним произошло после этого зова, он провалился во времени и попал к Ретише. Нет, нет, только этого ему еще не хватало.

– Кэг, кэг, кэг, – где-то в высоте раздавался четкий клекот ворона.

Михаил поднял голову и с трудом различил его в лучах солнца, начавшего спускаться со своего зенита.

Клеканье птицы нарастало. И второе, что заметил Михаил, звук варгана остался, но он стал тише, намного тише.

«А может, его и нет? Может, это ему просто все кажется?»

Михаил отполз в кустарник и, вскочив на ноги, быстро побежал к кузне.

Чиж за это время, пока Михаил ходил проверять уровень ручья, заготовил уже с десяток стволов молодых сосен и скреплял их скобами, изготовленными в давние времена Ретишей.

– Три из них золотые, так что в накладе не останемся, – широко улыбнувшись, прошептал Чиж.

– А веришь, что живыми останемся?

– А то, оладь им в одно место! Ты это, Миша, не то что безверие, а даже мысль о плохом к себе не подпускай. Я сколько раз на косолапого ходил, а?! Бывало, все, вот он совсем рядом, еще секунда – и тебя нет. Ан нет, живым оставался. То он за пень лапой заденет, а силы-то у него уже на исходе, пять-шесть пуль моих в нем. И сердце его в дырах, а идет. Упал – значит, мертв.

– А Витька?

– А что Витька. На плот его положим да пару ружей с топором, и все. Остальное здесь оставим.

– А если это не Большой Вой?

– Да хоть Средний. Все одно, Миша, он в речку по имени Эсс идет, – начал с растяжечкой говорить Чиж, словно и