Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина

— Откуда эта фраза, Алвис Екабсович? — настойчиво переспросил Дмитрий Николаевич. — Вы же что-то процитировали?

— Я процитировал доктора Павленко, — пожал плечами Петуш, — это его любимая присказка.

— А откуда он ее взял?

— Понятия не имею! Если вам, Дмитрий Николаевич, так это интересно, спросите его сами, когда он зайдет вас проведать.

Глава 29

Память — самая мучительная пытка, придуманная для человека не то богом, не то дьяволом, думал он, внимательно разглядывая в зеркале чужое незнакомое лицо. Он, конечно, понимал, что лицо это его, но никак не мог узнать черты, будто бы из зеркала смотрел кто-то другой, абсолютно ему неизвестный. Доктор объяснял, что все это последствия травмы, и обещал, что память к нему обязательно вернется.

Легко говорить этому клистирному профессору! Вернется!.. Когда?! А главное, как ему жить, не помня даже своего имени? «Вас зовут Товарищ», — подсказали ему. Другого имени никто не знал.

Кто он? Откуда?.. Ответом была лишь непроглядная тьма, в которой иногда вспыхивала тусклая искра, словно болотный огонек загорался. Он бросался на этот обманный всполох, но свет исчезал так же мгновенно, как и появлялся, а он оказывался погруженным во тьму с головой.

Кто он? Откуда?.. Ему рассказали, что он невидимка, что он лучший наемный убийца Европы, что его ранило при взрыве и отшибло память.

Память! Будь она проклята, эта пресловутая память! Шлюха! Продажная девка, бессовестно ему изменявшая!

Он смотрел в зеркало… Незнакомое лицо… Болезненный взгляд… Свежий рубец, тянущийся от внешнего уголка брови через висок и теряющийся под едва отросшим ежиком седых волос.

Кто он? Откуда?.. Он пробовал ухватить ниточку памяти и отмотать ее назад. Он помнил себя с того момента, как очнулся на берегу огромной полноводной реки. Какие-то люди уложили его на шинель и куда-то понесли, потом снова провал, потом больничная койка, потом вагон поезда, потом снова койка, но уже не в больнице, а в комнате с ненавистным зеркалом и трехстворчатым окном, выходящим в тихий сквер… Сюда к нему приходил доктор и еще какие-то люди, которые сказали, что его имя Товарищ…

Но что было до реки?.. Он задерживал дыхание и нырял во тьму, крепко держась за ниточку, которая должна была помочь выбраться ему на божий свет…

Скользкий глинистый берег… Ледяная вода… Еще один осторожный шаг во тьму… Удар… Вспышка… Еще полшажочка… Маленькое неуютное купе… Мелькание металлических секций железнодорожного моста за окном… Еще одна попытка потянуть за нить… Все!.. Продвинуться глубже он не мог… Следующий шаг приносил лишь нестерпимую головную боль… Но он был упрям и продолжал бессмысленные попытки размотать клубок памяти, покуда тьма не выплескивалась в реальный мир и он не захлебывался ею.

Тогда появлялся глупый доктор, совал ему под нос нашатырь, пичкал отвратительной микстурой, от которой путались мысли и хотелось спать, и начинал нудную проповедь о необходимости соблюдать физический и душевный покой…

— Поторопитесь. Нас ждут, — сухо приказал человек с кривым носом, одетый в пропахшую потом гимнастерку.

Он оторвал взгляд от зеркала и вслед за хмурым провожатым впервые покинул комнату с трехстворчатым окном. На лестничной площадке к ним присоединились еще двое.

— Прикажете подать автомобиль? — спросил один из них у кривоносого.

— Подгоните к перекрестку, — отчеканил тот. — Мы немножко прогуляемся по бульвару.

На бульваре играли дети. Шумные мальчуганы носились между кустов и скамеек, смеясь и перекрикиваясь звонкими голосами. Наверное, где-то там, в мутных глубинах непроглядной темноты, он знал, как называется эта игра, а может, когда-то и сам в нее играл.

Веселый вихрастый белобрысый мальчишка пронесся прямо перед его носом, так что он был вынужден остановиться, чтобы не столкнуться с шустрым пацаненком.

— Ой, дяденька! Извините! — выпалил постреленок и помчался дальше.

Память ударила его под дых. Лживый бесовский огонек маняще вспыхнул во тьме. Он обеими руками ухватился за нить, дернул… Что-то неуловимое промелькнуло перед внутренним взором, и тут же безжалостная боль стиснула виски так, что он застонал.

Человек в заношенной гимнастерке подхватил его под руку и махнул кому-то. К ним подъехал крытый автомобиль с черными лакированными дверцами. Его пихнули на заднее сиденье и плотно зажали между двумя молодыми людьми, теми самыми, что поджидали на лестнице.

Путь в неприятно близком соседстве оказался недолгим и как раз достаточным, чтобы отступила головная боль.

Авто остановилось. Его вытолкнули наружу, провели через сквер, арку, тихий внутренний двор и черным ходом впустили в какое-то присутствие, где в этот момент не было ни единого человека.

Кривоносый сопровождающий указал ему на стул, а сам неуверенно постучал и заглянул в начальничий кабинет.

— Ведите, — донеслось до него из приоткрытой двери.

Помещение, в котором он оказался, было просторным и светлым. Вдоль стены выстроился ряд казенных стульев, в углу громоздился массивный дубовый шкаф с книгами.

Властного вида человек, не иначе как хозяин кабинета, стоял, опершись грубоватой сильной рукой о край широкого письменного стола, и оценивающе осматривал его с ног до головы внимательным, умным, но исключительно холодным взглядом.

— М-да-а… — протянул он с ноткой досадливого разочарования. — Изрядно его потрепало… — Начальник гневно сверкнул глазами в адрес кривоносого: — Куда вы, спрашивается, смотрели?

Человек в потной гимнастерке потупился и принялся нелепо и сбивчиво оправдываться.

— Замолчите! — оборвал его хозяин кабинета, а после обратился к нему: — Вы знаете, зачем вы здесь?

— Нет, — честно ответил он и в свою очередь спросил: — Я должен это знать?

— По крайней мере, я рассчитывал на это и щедро вам заплатил.

— Тогда вам сто́ит объяснить. Мне отбило память после ранения.

Начальник прищурился, словно не очень-то верил в немощную память своего собеседника.

— Вы знаете, кто вы?

Этот вопрос царапнул ему по нервам так, будто кто-то провел гвоздем по стеклу.

— Мне сказали, что я убийца, — отчеканил он.

— И у вас нет никаких сомнений на этот счет? — губы начальника насмешливо дрогнули.

Он задумался, аккуратно поддернув пресловутую ниточку.

— Я умею убивать, — ответил он, чувствуя, что не врет.

— Этот навык есть и у кошки.

— Я умею убивать людей, — уточнил он.

Начальник вынул из ящика стола пузатый короткоствольный револьвер, вложил ему в руку, указал на кривоносого и равнодушно повелел:

— Пристрелите его.

Человек в смердящей гимнастерке побелел и попятился.

— Стреляйте же, — повторил начальник.

Он откинул барабан, проверил патроны, взвел курок и направил оружие на указанную цель.

Кривоносый упал на колени.

— Нет! Нет! Умоляю! Не надо! У меня на руках мать и сестра!

Мать и сестра… Эти слова молнией озарили мертвую бездну его памяти… Да! Да!.. Он с отчаянием дернул