Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина

— Нет, это слишком даже для нашего фантома, — Дмитрий Николаевич упер палец в третий пункт плана. — Думаю, он станет стрелять по барону, когда тот приедет с вокзала. Перед входом в «Метрополь»… Как там его сейчас называют?.. перед Домом Советов[130].

— Почему именно тогда? — спросил Савушкин. — Скорее уж вечером, когда у немца запланировано посещение Большого театра. Свидетелей там в вечернее время не меньше и перед театром, и на Театральном проезде. А скрыться в темноте убийце будет проще.

— Заговорщики не рискнут ждать до вечера, — возразил Руднев. — Они не могут быть уверены, что у барона не поменяются планы, значит, выберут момент, который можно рассчитать с наибольшей вероятностью. Приезд в гостиницу с вокзала в этом плане надежнее всего, дипломат с дороги вряд ли станет куда-нибудь заезжать.

— Тогда уж еще вернее грохнуть немца прямо на вокзале, — заметил Трепалов.

— На вокзале не так эффектно, — снова не согласился Дмитрий Николаевич. — Убийство в центре советской столицы в нескольких шагах от Кремля. Вот это резонанс! Западная пресса охрипнет и слюной изойдет!

— Ладно, убедили. Считаем вашу версию, Дмитрий Николаевич, основной и рабочей, — начальник УГРО подвел черту под обсуждением. — Следующий вопрос: как подмену проводим?

— Проще всего это сделать в автомобиле, — предложил Руднев. — Я буду находиться в нем с самого начала, завесим окна, и никто меня не заметит. На вокзале вы посадите ко мне фон Пресслера, я объясню ему ситуацию. По дороге немца высадим и спрячем в надежном месте. Дальше моя партия…

Вернувшийся с кипятком Котов запротестовал.

— Товарищ Трепалов, я против такого плана!

— Почему? — нахмурился Александр Максимович.

Семен Гаврилович на секунду замялся, а потом выпалил, буравя буржуйского консультанта враждебным взглядом:

— Мне моя пролетарская бдительность подсказывает, что бывшим графьям доверять нельзя! А что как гражданин Руднев — провокатор, засланный к нам заговорщиками? Посадим мы немецкого товарища к нему в автомобиль, а он возьмет да и сам его там порешит!

Руднев с Савушкиным переглянулись, а Трепалов, откашлявшись в кулак, спросил тоном, каким терпеливый учитель ведет беседу с нерадивым учеником:

— Товарищ Котов, а что твоя пролетарская бдительность говорит в отношении твоего начальника? Ну то есть меня.

Семен Гаврилович вспыхнул.

— Товарищ Трепалов, зачем вы такое спрашиваете? Вы же знаете, я за вами в огонь и в воду! За мировую революцию!.. Империалистическую гидру душить!

— Это правильно, товарищ Котов, — одобрил Александр Максимович. — Обязательно задушим!.. Только борьба эта непростая, с гидрой-то… Поэтому нам опытные помощники нужны… И даже если они графья и сознательность имеют недостаточную, мы их сноровистость и образованность отрицать не должны. А наоборот даже, должны всячески приветствовать тяготение не определившейся пока интеллигенции к идеалам социалистической революции… Короче говоря, я гражданину Рудневу доверяю и многоопытность его исключительно ценю. Вот и ты, товарищ Котов, соответствующие выводы делай.

Семен Гаврилович пообещал сделать, но на консультанта продолжал поглядывать косо.

Трепалов тем временем вернулся к обсуждению деталей операции:

— Ваше предложение, Дмитрий Николаевич, видится мне дельным. Теперь объясните, как вы собираетесь от пули уйти.

— Уйти от нее мне не удастся, но можно защититься. Панцирей Галле[131], как я понимаю, у вас не осталось? Значит, придется сооружать кирасу из подручных средств. Несколько слоев грубой кожи с металлическими нашивками вполне смогут задержать револьверную пулю, если стрелять не в упор. Судя по фото, фон Пресслер мужчина корпусный, вдвое шире меня. Значит, накладку под пиджак можно сделать достаточно объемной и плотной. Главное, чтобы двигаться не мешала…

— Дмитрий Николаевич, он в голову стреляет, — тихо, но настойчиво перебил Савушкин.

— Он стреляет в голову при малой дистанции и открытости жертвы, — Руднев говорил так спокойно, будто это не ему, а кому-то другому, абсолютно абстрактному предстояло стать на линию огня. — Здесь же невидимке придется стрелять с расстояния. Зная, что дипломата охраняют, совсем близко он подойти не решится. А кроме того, вокруг его мишени могут мельтешить посторонние объекты. В общем, выстрел в голову при такой диспозиции окажется недостаточно верным. Значит, скорее всего, он сделает несколько выстрелов в корпус. Для дополнительной безопасности я надену шляпу и надвину пониже, так чтобы в движении поля и тулья мешали уловить четкие очертания головы и лица. Задача сводится к защите спины, груди и живота. Сможете за несколько часов соорудить что-нибудь в достаточной степени надежное?

Скептически качнув головой, Трепалов скомандовал Котову браться за дело. Семен Гаврилович кинулся исполнять.

Когда инспектор Котов покинул кабинет, Алесандр Максимович задал вопрос, не дававший ему покоя с самого начала их совещания:

— Дмитрий Николаевич, даже если все пройдет по вашей задумке и мы сможем задержать невидимку. Дальше-то что? Он калач тертый, верховодов своих не выдаст, а то и отраву какую успеет проглотить или в камере на подштанниках повесится. Как мы тогда на главаря выйдем? И как венец найдем?

— Невидимку не нужно задерживать, за ним нужно следить, и он приведет нас к зачинщику заговора, — ответил Руднев.

— Ну а если он ловчее окажется? — упорствовал начальник УГРО. — Он же не шпанка какая, а матерый зверь. Его вон и ваши сыскные со всем своим департаментом полиции сколько годков ловили, да так и не поймали!

— После убийства дипломата главарь сам себя выдаст, — заверил Руднев с недоброй усмешкой. — Главное, внимательно наблюдать.

— Да за кем же?! — бывший моряк виртуозно ввернул крепкую идиому, приправленную флотским колоритом. — За кем наблюдать-то?! Вы ведь так толком ничего и не объяснили! А если, уж извините за прямоту, вас все-таки убьют? Вы все свои соображения на тот свет унесете, и концы в воду! Сами ни за понюшку табаку сгинете, и мы в дураках останемся!

— Не беспокойтесь, Александр Максимович, — бесстрастно отозвался Руднев, — в случае моей смерти доверенное лицо передаст вам составленный мною рапорт по делу. Поверьте, на его основании вы и без моей помощи с успехом завершите расследование. Впрочем, я уверен, что и без подсказки с того света вы все поймете и, надеюсь, сможете призвать преступника к ответу по всей строгости вашего сурового революционного закона.

Последние слова Руднев произнес с такой неукротимой яростью, что начальник УГРО далее допытываться не решился. Однако и отступать от своих сомнений упертый революционный матрос не хотел.

— Дмитрий Николаевич, может, все-таки не вам заместо немца выплясывать? — спросил он со всей вкрадчивостью, на которую только был способен. — Вы соображением своим для дела особую ценность имеете. Смелых, что под пулю не побоятся встать, найти немудрено, а вот человека вашего ума и знания мы другого не отыщем. Разрешите уж поберечь вас!

Руднев отрицательно