Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина

Револьвер выпал из его руки. Он шатнулся, обхватил голову, скорчился от мучительной боли и ничком повалился на пол.

— Поднимите его, — приказал начальник обладателю потной гимнастерки так, будто минутой раньше и не думал подставлять его под пулю. — Что с ним?

Кривоносый, все еще дрожа всем телом и тихо всхлипывая, поднял его и усадил на стул.

— Обморок, — констатировал охранник, не смея поднять глаза на начальника. — С ним такое бывает, но доктор говорит, это скоро пройдет.

— Как скоро? — нетерпеливо спросил хозяин кабинета. — К приезду немца мне нужна надежная машина для убийства!.. Да приведите вы его в чувство! Воды дайте!

Кривоносый подтянул его под мышки, чтобы понадежнее усадить, и хотел отойти за водой, но вдруг оказался сбитым с ног коротким и резким ударом. Одним неприметным глазу движением он перемахнул через бесчувственное тело, поднял с пола револьвер и упер дуло в лоб начальнику.

— Машина для убийств у вас есть, — глядя в испуганные глаза, произнес он с расстановкой. — Осталось объяснить, что вы от нее хотите.

Начальнику Московского бюро уголовного розыска Александру Максимовичу Трепалову была выделена отдельная комната в Покровских казармах, но ночевать туда он практически никогда не ходил, а оставался в своем кабинете в Гнездниковском и кемарил на казенном диване, прикрывшись старой шинелью и подложив под голову скомканный бушлат. Диван был жестким, скрипучим и таким коротким, что даже ноги не вытянуть. Однако поспать пару лишних часов, пусть даже в скрюченной позе, было куда разумнее, чем тратить то же самое время на дорогу от Гнездниковского переулка до Покровского бульвара и обратно. К тому же ночи у советских сыщиков были такими беспокойными, что длительная отлучка из управления была для их начальника непозволительной роскошью. Вот и ночевал товарищ Трепалов на куцем диване, скинув сапоги, сняв ремень и повесив кобуру с маузером на подлокотник.

Эта ночь не стала для Александра Максимовича исключением. Предупредив дежурных, чтобы без нужды не тревожили, но в случае чего сразу будили, Трепалов повалился на свое прокрустово ложе и моментально уснул неодолимым, но зыбким и чутким сном, которым спят бойцы во время привала на марше.

Проснулся Александр Максимович резко, словно его пихнули, и в этой внезапности почувствовал опасность. Оставаясь неподвижным, Трепалов напрягся каждым мускулом, прислушался и слегка приоткрыл глаза, вглядываясь в темноту из-под неплотно сомкнутых век. Вокруг было тихо, в поле зрения не попадало ничего подозрительного, но напряженная тревога Александра Максимовича не отпускала. Бывший боевой моряк был готов поклясться, что темнота кабинета скрывала непрошеного гостя.

Сонно заворчав, Трепалов пошевелился и закинул руку за голову на подлокотник, куда имел привычку вешать портупею.

— Александр Максимович, я забрал ваш пистолет, — раздался из темноты знакомый голос.

Более уже не хоронясь, Трепалов сел и на всякий случай все-таки пошарил по подлокотнику. Гость не соврал, кобуры там не было.

— Верните оружие, Руднев! — проскрежетал революционный матрос в адрес темневшего на фоне окна силуэта.

Силуэт наклонился, тяжелый металлический предмет звякнул об пол и прокатился через весь кабинет к босым ногам начальника УГРО.

Трепалов схватил маузер и проверил магазин. Все патроны были на месте.

— Александр Максимович, вы не против, если я зажгу свет? — спросил Руднев. — Странно как-то разговаривать в потемках.

Не дождавшись ответа, Дмитрий Николаевич прошелся до двери и щелкнул выключателем. Пролетарский сыщик злобно смотрел на него исподлобья и натягивал сапоги.

— Как вы здесь оказались? — спросил он.

— Влез в окно первого этажа. Там рама рассохлась. Ножом поддел и открыл.

Трепалов пробурчал свирепое ругательство в адрес дежурного, а после в таких же жестких выражениях поинтересовался, что нужно от него бывшему графу и консультанту.

— Я пришел, чтобы вместе с вами придумать, как предотвратить убийство немецкого дипломата, — спокойно ответил Руднев.

— Я больше не желаю иметь с вами дело, Руднев, — отчеканил бывший моряк-балтиец. — Я вам не доверяю.

— Почему? — все так же невозмутимо спросил Дмитрий Николаевич.

— Вы неизвестно где скрывались целую неделю и неизвестно чем все это время занимались. А перед тем сбежали из-под охраны, прихватив с собой оружие и документы сотрудника ЧК. Так поступают только те, кто камень за пазухой держит.

— А еще так поступают те, кто прячется от убийцы, — парировал Руднев. — Кстати, — он кивнул в сторону лежавшего на столе свертка, — там одежда, удостоверение и оружие, которые я был вынужден взять на время у сторожившего меня бойца.

— Где вы были все это время? — потребовал объяснений Трепалов, несколько снижая градус своей суровости.

— Приходил в себя после контузии.

— Я спросил где.

— Я вам не отвечу, Александр Максимович. Это не имеет никакого значения для нашего дела.

— Нет никакого «нашего» дела! — отрезал Трепалов.

Руднев помолчал, а после спросил, прямо глядя в суровые глаза революционного матроса:

— Что вы собираетесь предпринять в отношении меня?

Трепалов потупился. Этот вопрос мучил его с того момента, как Дмитрий Николаевич вернул ему заряженный маузер. Признаваться в своей нерешительности убежденному борцу за мировую революцию не только не хотелось, но и было как-то не к лицу, поэтому ответил он резко и решительно:

— Я вас арестую!

Руднев вздохнул.

— Хорошо, арестовывайте. Только выслушайте сперва.

Демонстрируемое Дмитрием Николаевичем спокойствие, граничившее не то с безразличием, не то с обреченностью, Трепалова взбесило.

— Вы тут юродивого из себя не стройте, Руднев! — рявкнул он. — Думаете, если вы мне маузер вернули, я слезу от умиления пущу?! Вы хоть понимаете, что подвели под монастырь людей, которые вам доверяли?

— Кого же я так подвел?

— Товарища Горбылева! Меня! Своего друга Савушкина!.. Вы сбежали, а с нас спрос!

— Простите, Александр Максимович, но у меня не было выбора. Меня бы там убили.

— Кто?! Кто должен был вас убить?

— Кто конкретно, не знаю…

— Вы хотите, чтобы я вам доверял, но при этом тень на плетень наводите!

Руднев улыбнулся.

— Значит, у меня все-таки есть шанс вернуть ваше доверие, Александр Максимович?

Трепалов сердито хмыкнул, указал Дмитрию Николаевичу на стул и, когда тот послушно сел, занял место за своим столом.

— Рассказывайте, Руднев, — приказал он сухо и строго.

— Что именно?

— Все! Начать можете с Терентьева. Где он?

— Александр Максимович, я даю вам честное слово, что понятия не имею, где сейчас находится Анатолий Витальевич! Последний раз я видел его за день до отъезда. По крайней мере, он говорил, что собирается уезжать на следующее утро, и просил не провожать его. Я не знаю, уехал он или нет, и никаких сведений о нем с тех