Альрауна - Ганс Гейнц Эверс

будем проделывать ее на протяжении целых поколений – в наиболее раннем возрасте, само собой, – то у более поздних колен она не понадобится вовсе: нужные нам свойства будут унаследованы как благоприятные мутации. Если будет не так – а лично я в этом очень сомневаюсь, – что ж, с каждым ребенком женского пола придется методично проделывать описанное мной вмешательство, которое вскоре покажется столь же легким и естественным, как обрезание мальчиков у многих народов. В период взросления женщинам придется потреблять много извести и фосфора, чтобы иметь возможность в любое время производить необходимую яичную скорлупу. Кроме того, препараты для усиления пульса стенок матки, которые нам, несомненно, придется применять на первых порах, чтобы дать толчок откладке человеческих яиц, в дальнейшем нам, возможно, не понадобятся, когда правнучки наши смогут откладывать яйца легко и непринужденно, с грацией заправских куриц. Но очень похожая процедура, которую с таким поразительным успехом использовал знаменитый французский птицевод Полен д’Ор в Камбре для увеличения яйценоскости кур, – комбинация применения производных иохимбина и облучения радием – поможет нашим женщинам не только раз в месяц, но и каждый день – а особенно энергичным дамам даже дважды в день – легко и просто откладывать красивое яичко, размером примерно с шарик мороженого.

Подумайте только о том, как обогатят благосостояние нации деяния Лед будущего. У нас в Германии около двадцати миллионов женщин в возрасте от пятнадцати до сорока пяти лет, они могут с комфортом откладывать двадцать пять миллионов яиц в день, с лихвой покрывая нашу национальную потребность в большем количестве работников, – это именно то, что необходимо для нашего национального процветания наряду с развитием экономики и сельского хозяйства. Яйца можно высиживать в специальных инкубаторах… кстати, если вспомнить о расовых нуждах: в интересах естественного отбора мы могли бы брать яйцеклетки только у образцовых, особенно красивых, сильных, здоровых и умных женщин. Мы могли бы избегать яиц от слабых, больных, глупых и уродливых женщин и не позволять тому, что внутри, вылупляться. Моя идея могла бы легко решить сотни других вопросов, которые существуют сегодня во всем мире, вроде банальной необходимости поддерживать хрупкую головку младенца. А как вам ответ на социальный вопрос: яйца социал-демократов просто не вылупились бы! Только либеральные яйца – в строго регулируемом масштабе! В одном районе вылуплялись бы только болгары, в другом – только греки, в третьем – только турецкие яйца; вот вам и готовое решение для националистов. Балканский вопрос решен и закрыт навсегда. Уголовный, религиозный – решены: преступники, атеисты и монисты просто не вылупятся. Конечно, было бы лучше, если бы вылуплялись только хорошие католические яйца. И да, все эти свободные художники с их непристойностями и фривольностью в словах и изображениях, которые так наводняют мир, теперь тоже могут быть зачищены. Яйцам выдающихся мыслителей, музыкантов, художников, поэтов и всех, кто с ними связан, ни при каких обстоятельствах не будет позволено вылупиться. Таким образом, люди будущего могли бы полностью отказаться от искусств и связать мир хорошими патриотическими путами. Если добропорядочный гражданин может подтвердить или доказать свои благие намерения и пользу – флаг в руки, пусть яйца его жены дают потомство! А потом пусть его несет в Общенациональный инкубатор и периодически навещает, особенно в четвертом периоде развития, когда малыш вот-вот вылупится. Ну, если хочет, конечно, так-то ничто не мешает забрать уже готового, оформившегося, чистенького младенца, воспитанного в каком-нибудь аналоге яслей будущего. Всей непристойности сегодняшних родов можно было бы избежать, эстетика восторжествовала бы – так же, как и мораль. Женский вопрос также решился бы, и жена стала бы во всем равна мужу. Ее тело будет принадлежать ей одной и не будет измождено процессом яйцекладки. Ее ценность в глазах мужа вырастет необыкновенно: еще бы, яйцо-другое всегда чего-то стоит! Более того, таким образом…

Как только я достиг этого момента, понял, что странные храпящие звуки исходили от доктора Шульца и неприятно смешивались с тихим храпом фрау Кналлер. Тем временем кебмен, пересевший к нам за стол, прикончил во время моей пламенной речи восемнадцать порций отборного грога и тоже дал храпака.

Я разбудил его и упрекнул в невнимании, но потом помирился и выпил с ним пива. Затем он любезно отвез меня домой. Доктора Шульца мы бросили на попечение фрау. Что с ним случилось в дальнейшем, понятия не имею.

Подведу итог. Шульц и Кналлер – единственные свидетели, способные доказать мою причастность к созданию человекубатора. Их показания, естественно, бесценны для меня – на случай защиты интеллектуальных прав в суде. К сожалению, я могу лишь гадать, где эти люди теперь, а без них у меня никаких доказательств нет. Все, что мне известно, – тот факт, что полиция не знает о нынешнем местонахождении Фриды Кналлер. И она, и доктор Шульц покинули Берлин еще два года назад и вроде как осели в Лондоне. Я убежден, что эти два прохиндея свели знакомство с профессором Пейдскоттлом и доктором Физмаппом где-нибудь на Пикадилли и вероломно передали этим двум джентльменам идею моего человекубатора.

Но пускай эти сыновья Альбиона в конце концов извлекут из нее выгоду, а великая мысль все же принадлежит мне, гуманистически образованному, желающему прекрасного и полному справедливых тревог за человечество немецкому юноше-доброхоту.

Перевод с немецкого Г. Шокина

Бледная дева

Когда Лотар вошел, Дональд Маклин, дожидавшийся его в кафетерии, воскликнул:

– Наконец-то! Я уж думал, вы явиться не соизволите…

Лотар сел и стал помешивать оранжад, поданный ему официанткой.

– В чем дело? – спросил он.

Маклин слегка наклонился к нему.

– У меня для вас кое-что интересное, – сказал он. – Вы ведь изучаете метаморфозы Афродиты? Возможно, я дам вам шанс узреть Рожденную-из-Пены в новой инкарнации.

Лотар зевнул:

– Вот как… что, правда?

– Чистейшая! – подтвердил Маклин.

– Позвольте минуточку, – продолжал Лотар. – Венера – истинная дочь Протея, но мне думается, что я знаю все ее личины наперечет. Я был год тому назад в Бомбее у Клауса Петерсена, к примеру…

– Ну так что же? – спросил шотландец.

– Как это что же? Стало быть, не знаете Клауса Петерсена? Петерсен родом из Гамбурга, и он талант, а возможно, и гений. Маршал Жиль де Рэ – шарлатан на его фоне!

Дональд Маклин пожал плечами:

– Ничего необычного – в наше-то время…

– Вы правы. Ну хорошо, Оскар Уайльд был, как вам известно, мой лучший друг. Затем в течение долгих лет я знал Инес Сикл. Каждое из этих имен должно вызвать в вас целую массу сенсационных впечатлений.

– Но не все! – заметил