Метод Фельденкрайза. Практическое освоение системы - Евгения Валерьевна Кирсанова

Фельденкрайз, описывая последовательность работы своим методом, говорил, что ее нужно проводить, «учитывая организационные уровни центральной нервной системы (ринический, который контролирует внутреннюю среду организма; лимбический, который контролирует внешнее выражение внутренних потребностей; и супралимбический, который позволяет нам не только действовать и говорить, но и знать, что мы делаем и говорим)»[64].

Моше опирался на теорию американского нейрохирурга и нейропсихолога австрийского происхождения Карла Прибрама, но схожий подход примерно в то же время получил развитие в советской науке и известен как теория функциональных систем П. К. Анохина, а также теория функциональных блоков мозга Р. А. Лурии.

К первой системе относятся структуры нервной системы, обеспечивающие непроизвольную саморегуляцию человека, то есть баланс жизненного тонуса – возбуждения и торможения. «У каждого живого организма есть структуры нервной системы, функция которых состоит в поддержании химического или теплового баланса (температуры тела), обеспечивающих таким образом элементарное сохранение жизни. Эти структуры симметричны и наследуются во всех своих деталях строения и функционирования»[65]. Моше называл сначала эту систему «Rhinic» (такой термин иногда встречается в зарубежной научной литературе), а затем – ретикулярной, приближаясь к современным терминам.

Лимбическая система, или «вторая группа», занимается всем, что касается действия и внешнего выражения жизненно важных внутренних потребностей. Потребность поддерживать тело (вертикально) создается в первой системе, а выражение этой потребности осуществляется второй. Все потребности первой системы выражаются вовне лимбической системой – группой структур, которые обеспечивают все, что касается выражения и движения человека во внешней среде (в поле земного притяжения) и удовлетворения всех внутренних побуждений, таких как голод, жажда и других»[66].

Говоря о бессознательных тревоге и волнении, возникающих при отсутствии выровненного положения головы и равномерного распределения мышечного тонуса, Моше Фельденкрайз имел в виду реакцию этих двух систем, влияние которых на эмоциональное и вегетативное состояние огромно, но не осознается человеком.

Эти две системы «гармонично взаимодействуют друг с другом у большинства людей. Они могут удовлетворять основные потребности человека и выполнять все необходимые действия человека, в том числе и те, которые мы приписываем интеллекту и которые включают в себя большинство основных функций человеческого общества: заботу о подрастающем поколении, защиту своей территории и другие совместные действия»[67].

Однако есть третья группа структур мозга, «связанная с такой деятельностью, которая отличает человека от животных. Это супралимбическая система, гораздо более развитая у человека, чем у любого из высших животных. Именно эта система превращает человеческую руку в инструмент, способный воспроизводить музыку, рисовать, писать. Она же делает возможным то количество различных звуковых паттернов, которые обусловливают существование сотен языков. Структура и ткани этой нервной системы наследуются, но их функция во многом зависит от индивидуального опыта. Личный опыт индивида фактически становится фактором, определяющим ее структурное развитие в неменьшей степени, чем наследственные факторы. Это уникальная особенность человека».[68]

Составляя общую картину, Моше отмечает, что «активность в третьей системе асимметрична – правая сторона отличается от левой, – в отличие от симметрии, которая является правилом в двух других системах»[69], имея в виду асимметрию полушарий головного мозга, описывая при этом, например, что у правшей формирование центра речи происходит в левом полушарии.

«Какая структура отвечает за сознание? Это передний мозг, который асимметричен и отличается от всех других частей мозга. Ретикулярная и лимбическая системы полностью симметричны и гораздо более быстродействующие, чем передний мозг. Они не только симметричны и быстры, но еще и очень тесно связаны с таламусом, то есть с чувствами, с настроениями, с отношением (реакциями)»[70].

«Связь с центрами эмоций в третьей системе значительно слабее по сравнению с более сильными связями двух предыдущих. Сильные эмоции, такие как гнев или ревность, мешают работе этой тонкой системы и сбивают с толку мышление. Нервные пути в третьей мозговой системе длиннее и сложнее, чем в двух более старых системах. БÓльшая часть действий третьей системы осуществляется посредством двух других, то есть косвенно. Любой косвенный процесс связан с некоторой задержкой между мыслительным процессом и его воплощением в действие. Эта задержка дает возможность сначала создать образ действия, а затем отложить, затормозить или совсем отменить действие (реакцию), ограничив скорость двух других систем. Возможность паузы между созданием мысленного образа для любого конкретного действия и выполнением этого действия является физической (телесной) основой осознания. Пауза позволяет рассмотреть, что происходит внутри нас в тот момент, когда формируется намерение действовать, а также когда оно осуществляется. Возможность отсрочки действия – продления периода между намерением и его исполнением – позволяет человеку научиться познавать самого себя. А познать можно многое, поскольку системы, исполняющие внутренние побуждения, действуют автоматически, как и у остальных высших животных. Только мысль и интеллект могут обуздать автоматическое и привычное»[71]. В отличие от коры, две другие системы мозга человека не дают возможности человеку различать тонкостей стимулов среды и делать осознанные выборы, поскольку являются бессознательными, образно говоря, мозгом автоматизмов, инстинктов, привычек.

По задумке Моше, в медленном осознаваемом движении (как на его уроках), когда человек постоянно отслеживает свои ощущения, сравнивает их, ищет различия, придумывает варианты, задает себе вопросы по поводу движения, анализирует его, устраняя несовершенства, должно происходить главное: активация коры больших полушарий головного мозга (точнее – префронтальной их зоны).

Кора больших полушарий – это отдел мозга, представляющий собой то, что мы называем рассудком. Именно она, как писал Моше, «делает возможным осознавание, то есть распознавание органических потребностей и выбор средств для их удовлетворения, а также способность к суждению, дифференциации, обобщению, способность к абстрактному мышлению, воображению и многому другому»[72].

Моше, следуя своей идее преодоления автоматизмов, реактивности и компульсивного воспроизведения нежелательных адаптивных ответов (паттернов поведения и эмоций, с ними связанных), опирается на отсрочку исполнения задуманного, которая, как было сказано выше, дает возможность не только полного отказа от нежелательного действия, но и выбора действия, в наибольшей степени отвечающего стимулу, которым является намерение.

«Лимбическая система серийна и последовательна, как и синапсы, и аксоны. В переднем же мозге большинство соединений параллельны, и они медленные – примерно в десять раз медленнее, чем во всех других частях нервной системы. Они асимметричны. У них очень плохая интеграция с таламусом. Эта асимметрия позволяет распознать разницу между правым и левым. Она может отменять бессознательные, примитивные реакции».[73]

В медленно осознаваемом движении должна происходить активация коры больших полушарий головного мозга.

По задумке Моше, активация коры на уроках осознавания через движение происходила за счет не только контролируемых медленных движений, но и