Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов

Если доводить это рассуждение до грустного абсурда, то семья начинала по умолчанию интерпретироваться как «ячейка детопроизводства». В этом же лексиконе в разных обществах в разное время бытовал еще один замечательный лингвистический конструкт – «супружеские обязанности». Вполне можно было пойти и заявить, что супруга или супруг имеет низкую производительность в соблюдении супружеских обязанностей. И даже подать за это на супруга в особый суд – в том числе в «товарищеский суд».

Стоит ли удивляться, что нередко в самых замечательных деловых отношениях (в том числе легитимизированных брачным контрактом на случай разного рода исков в имущественных отношениях) разговоры о любви начинали напоминать своего рода приправу к блюду, особенно когда речь идет о гурманах.

Помните известную песню «Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь»?

Сделайте простое упражнение, попробуйте сказать: нечаянно нагрянувшее партнерство. Или: нечаянно охвативший вас контракт. Как только вы проделаете подобное упражнение, которое психологи лукаво называют мысленным экспериментом, поверьте, вы почувствуете, что любовь и партнерство – две большие разницы.

В отношениях контракта и партнерства есть «границы», «личное пространство», но о любви и влюбленности в пределах этих границ говорить как-то не приходится. Ведь любовь безгранична, а отношения – суть воплощенные границы.

Люди побаиваются, не рискуют не только для других, но и для самих себя означить охватившее их чувство. Но ведь любовь – это то, что мы о ней говорим, не больше и не меньше. Вот как замечает по этому поводу один из самых оригинальных мыслителей, гуру востоковедения Александр Моисеевич Пятигорский:

«Любовь – это то, что о ней говорят, пишут и поют. Возьмите самое замечательное стихотворение Роберта Бёрнса о любви. "Я люблю тебя как красную, красную розу". Здесь роза – это выражение любви. Если бы Бёрнс не знал, что любит свою возлюбленную как "красную, красную розу", то он бы и не любил ее так, как он ее любил».

В отношениях контракта и партнерства есть «границы», «личное пространство», но о любви и влюбленности в пределах этих границ говорить как-то не приходится.

Слово «любовь» постепенно вытесняется из лексикона. Любовь оживает где-то в романах, сериалах. Можно даже иронически сказать, что между какими-то персонажами «случилась любовь». Но где и на какую полочку положить любовь в современной квартире? Любовь выглядит и порой звучит как нечто вышедшее из моды, непрактичное, неприменимое в нашей жесткой жизни.

А в жизни вот что: «мой партнер», «у нас отношения», «состоим в отношениях», «никто никому ничего не должен», «мы договорились». Для этих терминов намного проще найти правильную полочку, так как они не слишком «большие». Их легко помещать в рациональные упаковки. Более того, они и есть эти рациональные упаковки, а чувство любви как бы выносится за дверь.

Партнерство, в отличие от любви, не является трансцендентным. Оно не прибавляет нечто неповторимое к личности любящих, не меняет их, не создает между ними таинственное «новое существо» любви. В них и намека нет на то, о чем мы повествовали в прошлой главе.

Невольно вспоминается устройство жизни Веры Павловны и Лопухина в романе «Что делать?», на тот момент воспринимаемое как нечто карикатурное и неслыханное. Супруги живут в отдельных комнатах; никто не входит друг к другу без стука; и есть особая общая комната, где они только и могут находиться вместе. Подчеркнутое уважение к свободе друг друга на тот момент казалось чем-то шокирующим.

В связи с этим вспоминаю, как мы относились на школьной скамье к роману Чернышевского «Что делать?». В мои далекие школьные годы я посвятил этому роману следующую историю:

Весь класс заснул, как бы в полночной неге,

Тебя так слушают, великий демократ!

И ураган твоих могучих мыслей

Застыл в зевках моих родных ребят.

Спит Вера Павловна.

Вот третий сон, четвертый.

Ребята спят уже какой урок!

Учитель сонную свободу обсуждает,

А гвоздь Рахметова буравит потолок.

Все это было; а в наше время браков на расстоянии, когда принято «все объяснять словами через рот», жизнь героев Чернышевского абсолютно понятна любому современнику. В самом деле, если двум взрослым людям удобнее не спать в одной постели, если им комфортнее жить в отдельных комнатах – это нормально, это даже уважение к границам каждого, к его личностному пространству.

За «договорной» лексикой можно расслышать, что для многих «жителей асфальта» любовь – слишком обязывающее чувство. Оно какое-то трудоемкое и энергозатратное. Оно требует куда большего объема, как ныне принято выражаться, «ресурсов». Такое чувство сложно «экологично» вписать в повседневную жизнь, подчиненную жестким рабочим ритмам и многочисленным хобби. Жизнь, в которой весьма редко хочется жертвовать или рисковать (в том числе рисковать ради любви).

Но нередкой расплатой за поглощенность партнерскими отношениями взамен и вместо подлинной любви становится одиночество. (Вновь возвращаю вас к роману Януша Вишневского «Одиночество в сети».)

Не устаю обращаться к Эриху Фромму. Мне всегда с ним хочется побеседовать. Вот и сейчас слышу его слова:

«Идея, что отношения можно легко разорвать, если они не устраивают одну из сторон, столь же ошибочна, как и идея, что отношения не должны прекращаться ни при каких обстоятельствах».

Продолжаю я беседовать и с Ханной Арендт, которая видела в любви самую насущную экзистенциальную необходимость:

«Любовь, которая ищет на земле все, что безопасно и одноразово, постоянно терпит разочарование, потому что все обречено на смерть».

Вот в эту самую ловушку партнерских отношений без любви и попадают порой мои современники, не желающие «впадать в любовь».

Кастинг по требованию

Любовь безмерна и бесконтрольна. Она не поддается управлению, и само слово «управление» как-то мало вяжется с любовью. Любовь скорее не управляет, а сама ведет нас, ведает нами. Она не может стать частью нашей жизни, но всякий раз претендует на то, чтобы быть больше, чем жизнь каждого из нас, даже умноженная на двоих. Любовь как будто слишком велика. Она сшита явно не по мерке наших с вами социальных ролей. Она то причиняет несоразмерную боль, то дарит опьяняющее наслаждение. Любовь как бы никому и не по карману в эмоциональном смысле. Она высокорискованный вклад, судить о котором, окупится ли он или не окупится, просто бессмысленно. Не всякий из нас хочет «платить цену» за любовь, впускать ее в свою жизнь, особенно если учесть, что исход любви как поступка – счастье или трагедия – по определению непредсказуем.