Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов

class="p1">В романтической любви есть нечто несправедливое. Я могу страдать от любви, когда оказался (как сказали бы психологи) жертвой импринтинга, жесткого запечатления на одном человеке, как только что народившийся гусенок, утенок или жеребенок, я могу следовать только за ним и ни за кем другим. Но в жизни людей подобный импринтинг вовсе не обязательно увязывается взаимностью. Я могу слепо следовать за ней или за ним, а он или она вовсе не обязательно будет откликаться на мою любовь взаимностью.

В воображаемой парадигме «бухгалтерии чувств» – это урон, невосполнимая трата эмоций. Мы ощущаем это так, как будто бы вкладывались в другого без отдачи. И даже если в какое-то мгновение мы внезапно осчастливливаемся взаимностью, то все может обрушиться в любой момент.

Любовь как бы никому и не по карману в эмоциональном смысле. Она высокорискованный вклад, судить о котором, окупится ли он или не окупится, просто бессмысленно.

Эта эмоциональная трансформация воспринимается скорее как предчувствие страдания, как нечто болезненное, что человек в здравом уме по своей воле никогда не выберет.

Партнерские отношения и контракты – дело совсем иное. Сами слова ассоциируются не столько с эмоциями, сколько с тем, что люди договорились быть вместе, но быть осторожно, без излишней привязанности. Такая связь строится как страхование от любви, от ее безмерности и непредсказуемости.

Вспоминается известная строка: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Так же и с любовью, которая подменяется обменными отношениями, отношениями «дашь на дашь».

В социальной психологии детально разработаны теории обмена. Когда я думаю о них, то понимаю, что при всей изящности этих теорий они спотыкаются при интерпретации феноменологии любви.

Повторюсь: партнерские отношения – это социальное страхование любви от тех или иных рисков. Удивление – вот чувство, которое сродни влюбленности: она – «та самая», и при этом она ни на кого не похожа! Платон писал в своих диалогах, что любовь предполагает удивление, ради которого мы выходим за пределы самого себя и пытаемся отыскать истину.

Защищаясь от удивления, мы стремимся к предсказуемости. В диалоге «Федр» Сократ рассуждает о преимуществах любви по договору. Разум при таком партнерстве побеждает любовь, интеллект одерживает победу над аффектом и чувством. И хотя любовь гораздо ценнее, для того чтобы объять и внутренне признать для себя эту ценность, нужно подняться над разумом, оказаться «поверх барьеров».

Через оптику рациональности вряд ли можно постичь сложнейшую диалектику любви.

Современные отношения в социуме, отношения партнерства и контрактов подразумевают создание «эмоциональных продуктов», как назвала их социолог Ева Иллуз. Эмоциональные продукты – это все, что партнер «вкладывает» в другого, от слов поддержки или поглаживаний до секса или уборки в совместно снятой квартире.

Вспоминаю, как недавно я шел по коридору факультета психологии и услышал, как одна студентка, покоренная теорией мастера транзакционного анализа, автора бестселлера «Игры, в которые играют люди» Эрика Берна, бросила своему сокурснику следующую фразу: «Мы ходим друг с другом уже третий день, а от тебя ни одного эмоционального поглаживания!»

Сегодня бизнес и технологии маркетинга и рекламы делаются яркими профессионалами в сфере экономики внимания, экономики чувств и по большому счету «продавцами эмпатии».

Когда, входя в магазин, начинают (цитирую) «платить улыбкой», мы всё более ощущаем, как мир маркетинга теснит мир человеческих чувств, в том числе пытается подчинить себе и территорию любви.

В контексте этого мира контракт между партнерами должен быть справедливым, иначе отношения будут «токсичными» и «созависимыми».

Но любовь вовсе не сводится к бухгалтерии чувств, она не ждет и не предполагает договорной взаимности, не подводит балансов.

Так как в хорошем договоре должны быть прописаны все пункты, важное требование для отношений – это необходимость того, чтобы все было проговорено, ничего не оставалось между слов. Однако с помощью языка люди передают лишь часть информации, остальное же суть невербальная коммуникация.

Невербальные формы общения имеют преимущества перед вербальными именно в ситуациях любви, когда многие вещи должны происходить одновременно и точно, без ошибки декодирования, напрямую. Еще раз повторю, что невербальная коммуникация – это прежде всего язык личностных смыслов, а не язык значений. Именно через невербальную коммуникацию транслируются ценности того, что для меня, и только для меня значат этот мир и этот человек.

Взгляд, которым люди обмениваются, может быть в гораздо большей мере Встречей, чем слова. Есть и еще более тонкие подстройки: душа и тело начинают говорить в такт друг с другом.

Американская писательница, режиссер театра и кино Сьюзан Зонтаг однажды написала знаменитую фразу: «Нет ничего таинственного, нет таинственных человеческих отношений. За исключением любви». Тайна составляет саму суть любви. Договор, развенчивая тайну, опустошает и любовь.

Невербальная коммуникация никогда не уходит окончательно. Но требование «все говорить словами» создает скрытый конфликт смыслов, так называемое двойное связывание, когда вербальные и невербальные послания противоречат друг другу. Это создает обширное поле для манипуляций, да и просто запутанности даже в рамках самого прозрачного «контракта отношений». (Как и в любом контракте, здесь самое важное нередко прописано маленькими буквами внизу…)

Любовь, которая вынуждена существовать в предсказуемой рациональной форме договора, предполагает ряд допущений, исходящих из представлений об автономности человека. Это представления о том, что человек сам, в одиночестве, вне связи с другими, должен прежде всего обособиться, пройти путь самостановления, познать себя, свои потребности и границы.

И вот таким, переработанным, человек выходит на простор рынка отношений для того, чтобы сделать мэтчинг – найти партнера, который будет по его меркам. Считается, что только у таких автономизированных людей, способных в здравом уме и твердой памяти заключить договор, получатся так называемые здоровые отношения – то есть отношения комфортные и удобные для обоих.

Однако договорная утопия оказывается чаще всего недостижимой: число разводов почему-то не поуменьшилось, несмотря на то что люди все требовательнее приглядываются, присматриваются друг к другу в поисках «того самого эталонного человека».

Неудовлетворенность вытекает из самой природы этих контрактных отношений: эмоционального штрафа за разрыв, как правило, не предусмотрено, ведь никто никому ничем не обязан. И если у партнера появились новые потребности, естественно, что он или она отправляются на поиски такого партнера, который им в большей мере соответствует.

Но главное даже не это: рамки договора малосовместимы с любовью, так как по своей природе любовь выходит за пределы адаптации, за границы гомеостаза. Это всегда труд решения неразрешаемой задачи поиска самоназначения в других людях, что само по себе входит в диссонанс с жанром договора.

Мне вспоминаются два афоризма из притч Бертольта Брехта. Смысл первого уже прозвучал ранее: «Мы – это больше, чем я и ты». Но вот и второй афоризм: «Любовь