Отроверт. Дар непринадлежности - Рами Камински

class="p1">После того как я годами заставлял себя участвовать в общественных мероприятиях, я понял, что приложенные усилия всегда превышали полученное от события удовольствие. Тем не менее иногда я все же неохотно беру на себя обязанности, от которых не могу уклониться: как правило, они касаются моих детей. Однажды мне пришлось пойти на школьную родительскую встречу в начале учебного года, так как моя жена, которая обычно туда ходит, в тот момент находилась за границей. Я чувствовал, что обязан пойти ради дочки.

Сначала всех родителей загнали в аудиторию, чтобы они послушали речи директора и учителей. Все были идеально приветливы, а я ощущал дискомфорт в группе, участники которой чувствовали родство просто потому, что их дети очутились в одном классе. Мы объединились в поверхностный и, как мне казалось, во многом искусственный союз, в чем я не видел никакого смысла. После официальной части устроили фуршет, где люди, воодушевленные энергией группы и именными бейджами, принялись активно знакомиться. Так и я стал жертвой непринужденной светской беседы. Это был один из тех случаев, когда мне хотелось исчезнуть, что я в итоге и сделал. Я пошел в дальнюю уборную, где не рисковал ни с кем столкнуться, и попробовал успокоиться. Но вскоре накатило чувство вины за то, что мое инфантильное и странное поведение может нанести ущерб репутации дочери. Я вернулся на вечеринку, где двое или трое родителей, стоявшие у дверей, лучезарно улыбались мне, желая наладить контакт. Через пару минут я пробормотал какие-то извинения и снова стремглав бросился в уборную. Тут я уже был в ярости от самого себя. Почему я не мог вести себя как остальные родители? Я метался туда-обратно весь вечер, обрывая разговоры, убегая и возвращаясь. Когда мероприятие наконец закончилось, я вернулся домой утомленным и опустошенным. Может, лучше было бы вообще не ходить? Скорее всего, да.

Если ты по природе не склонен присоединяться, главные обязанности ты несешь перед самим собой. Вполне допустимо вежливо отказаться, иногда выдумав отговорку, если нужно. Когда Дж. начал следовать своим ощущениям, как мы договорились на сессии, он тут же заметил значительное улучшение в собственной жизни. А вот для окружающих, как выяснилось, ничего особенно не поменялось. Он по-прежнему нравился тем, кто ценил его раньше; те, кто его не любил, продолжали держаться на расстоянии; а все остальные, ранее относившиеся к нему нейтрально, сохранили безразличие. Интересно, что чаще всего люди ничего даже не замечали. Из-за повышенной восприимчивости к эмоциям других отроверты обычно предполагают, что все устроены так же. На самом деле люди коллективного склада гораздо сильнее сосредоточены на группе, чем на присутствии или отсутствии отдельного человека. Поэтому в подавляющем большинстве случаев страх наказания за отказ участвовать в ненужных общественных мероприятиях оказывается совершенно необоснованным.

Дж. – далеко не единственный мой пациент, попробовавший эту методику. И ни у кого не наступило каких-либо негативных последствий, кроме одного: их перестали приглашать на мероприятия, куда они и так не хотели идти. В каком-то смысле это идеальный результат для отровертов. По моему опыту, разрешать себе просто не приходить – один из лучших способов сократить изнуряющие попытки вписаться, одновременно уважая собственные желания и защищая драгоценное время. Как писал английский философ и политик Джон Стюарт Милль, «опасность, угрожающая теперь человечеству, состоит не в чрезмерности, а в недостатке личных побуждений и желаний»[15].

Часть III. Преимущества отровертности

10. Эмоциональная самодостаточность

Все люди рождаются, живут и умирают в одиночестве – это бесспорный факт. Окружение себя другими людьми позволяет отрицать очевидное. Членство в группе помогает людям коллективного склада убедить себя в наличии общей судьбы, тогда как уединение напоминает им об истинном, глобальном одиночестве. Многим неудобно и даже невыносимо принять эту реальность. Отроверты, напротив, не чувствуют себя связанными с коллективной судьбой. Поскольку одиночество лежит в основе их жизненного пути, отровертам комфортно наедине с самим собой.

Впрочем, в группе отроверты неизбежно чувствуют себя очень одиноко. Источник бо́льшей части дискомфорта заключается в попытках вписаться и играть роль, которую от них ожидают. Этот спектакль изнурителен. Когда общение с людьми дарит уверенность и радость, есть смысл вкладывать в него энергию. Отроверты тратят вдвое больше сил, и напрасно: присутствие группы не приносит им ни уверенности, ни удовольствия. Но как только они осознают и принимают свою потребность в одиночестве, они перестают ориентироваться на ожидания окружающих и начинают следовать собственному внутреннему компасу.

Члены коллектива вынуждены постоянно учитывать одобрение или осуждение других. Почти все люди стремятся вызывать у остальных симпатию, а не антипатию. Возможно, это следствие ранней социализации: с детства нас приучают ассоциировать одобрительные улыбки воспитателей и опекунов с едой, безопасностью и прочими условиями, необходимыми беспомощному младенцу для выживания. Уже тогда мы усваиваем, что за отказ от инстинктивного, эгоцентричного отношения нас вознаградят теплом и признанием, но при условии, что мы будем соответствовать ожиданиям окружающих.

Во взрослом возрасте стремление вписаться, быть принятым и оцененным по достоинству, а также постоянная корректировка собственных желаний ради одобрения других требуют скрытых жертв, о которых многие даже не подозревают. Речь о постепенной утрате эмоциональной уверенности в себе.

Отроверты, не привязанные к коллективу, способны различать гравитационное притяжение группы и свой внутренний, личный центр тяжести. Их не пугают неправильные мысли или чувства, так как в их мировоззрении критерий истинности не зависит от общественного мнения. Иными словами, им не нужна внешняя валидация, они изначально самодостаточны. Они редко испытывают вину или чувство ненависти к себе, при этом они никогда не стыдят и не обвиняют других.

Доверие собственным инстинктам

С течением жизни отроверты учатся доверять самим себе при принятии личных решений. Они хорошо знают свои потребности и понимают, что делает их жизнь по-настоящему приятной и продуктивной. Они видят себя в реальном свете и осознают свои слабые и сильные стороны. Например, если презентация проекта на работе состоялась удачно, они это знают. Им не нужно гадать, насколько хорошо все прошло, ждать похвалы окружающих и размышлять, искренней ли она была. Такое внутреннее знание и доверие собственным ощущениям делает отровертов решительными, целеустремленными и уверенными в выборе жизненной траектории.

В своей прозе Франц Кафка создал незабываемый образ того, как мышление отроверта проявляется в масштабе всего мира. В «Процессе», «Превращении», «Замке» и других произведениях он изображает миры, где принадлежность к группе считается инстинктивным и естественным способом существования. Эти тексты написаны от лица растерянных героев, которых преследуют именно за неспособность вписаться в общепринятые нормы.

В других произведениях Кафка с мягкой