Отроверт. Дар непринадлежности - Рами Камински

но не закладывают основы для осмысленного общения. Отроверты же сразу погружаются в диалоги по душам, как выразился Л., мой друг-отроверт. Обычно Л. очень вежлив и приветлив с незнакомыми. Часто собеседник чувствует с ним бо́льшую связь, чем после любого светского разговора, и даже предлагает встретиться снова, чтобы развивать отношения. Когда Л. вежливо отказывается, собеседники неожиданно осознают, что радушное дружелюбие было не прелюдией к дружбе (порог для дружбы у отровертов достаточно высокий), а проявлением искреннего интереса. Некоторые испытывают шок от того, насколько они неправильно поняли посыл. Другие обижаются и прекращают общение, расценивая произошедшее как оскорбление или даже предательство.

Любимые собеседники Л. – те, кто, подобно ему, хочет поскорее закончить со светскими условностями и перейти к диалогам на более серьезные темы. Но для отроверта даже важные разговоры не ведут автоматически к близким взаимоотношениям. Он ценит беседы в буквальном смысле – как искренний обмен мнениями и взглядами.

Людям коллективного склада с детства внушают, что светская беседа – это необходимый элемент вежливого общения. Лишь отроверты понимают, что можно быть дружелюбным и без ритуального поверхностного взаимодействия. Моя коллега рассказывала, что ее мать-отроверт, иммигрантка первого поколения, более десяти лет жила в Америке, прежде чем привыкла к абсурдному, по ее мнению, обмену любезностями с работниками магазина и другими незнакомцами. «Почему она спрашивает, как у меня сегодня дела? Она меня даже не знает», – жаловалась она на дружелюбную кассиршу в супермаркете, едва та отворачивалась.

Помимо светских бесед, отроверт считает бессмысленным любой социальный ритуал, который группа по своему усмотрению наделила значимостью для участвующих (свойственная Альберу Камю трактовка жизни как абсурда в целом очень совпадает с мировосприятием отровертов). Например, ситуации, в которых люди ведут себя нарочито серьезно, скажем, в опере или на авангардистской выставке, вызывают у отровертов неловкость за окружающих. Они не могут участвовать в ритуалах и церемониях, где участники молчаливо соглашаются играть отведенные роли в условленный торжественный момент. Сама идея, что нечто важно лишь потому, что группа так решила, кажется им непостижимой.

В иудаизме есть трогательная притча о деревенском простаке, который был настолько ошеломлен богослужением в Йом-Кипур[18], что в самый ответственный момент, когда раввин собирался трубить в шофар, громко свистнул, засунув два пальца в рот. Прихожане в ужасе набросились на него с упреками. Но раввин остановил их: «Нет, оставьте его в покое. Он свистел, потому что так выражал свой религиозный пыл. Более того, его искренность открыла врата в рай, поэтому нам не нужно трубить в шофар в этом году». Отроверт интуитивно понимает, что ритуалы лишены изначального смысла. Они важны лишь постольку, поскольку мы коллективно вкладываем в них значение. И когда мы начинаем требовать единственно правильного способа его выразить, мы рискуем обесценить сам ритуал. Отроверты верны своим убеждениям и чувствам, но предпочитают проявлять их в удобное для них время и по-своему.

Юмор и харизма

Чтобы как-то нивелировать свою нетерпимость к тому, что отроверты считают напускной серьезностью, они нередко начинают валять дурака или отшучиваться. Иногда это сбивает с толку участников важного разговора или воспринимается как неуважение к торжественным моментам; в других случаях – становится источником неожиданной легкости и даже катарсиса именно тогда, когда это больше всего нужно. Постоянно наблюдая со стороны, а не участвуя напрямую, отроверт особенно чутко улавливает абсурд в повседневной жизни и превращает его в повод для иронии.

Хотя в остроте и проницательности отроверты не уступают стендап-комикам, их насмешки над абсурдностью происходящего способны доводить до слез даже тех, кто остается верен коллективному укладу. При этом они никогда не высмеивают слабого. Их мишень – устоявшиеся социальные нормы или властные структуры, но чаще всего они направляют юмор на самих себя, а не окружающих. Так, сочетая самоиронию с эмпатией, отроверты обретают особое обаяние.

12. Уверенность и удовлетворение

Отровертам не нужно разрешение, одобрение, валидация или лесть в том виде, в каком они необходимы людям коллективного склада. Поскольку им не требуется убеждать кого-либо в правильности своих решений и поступков, в их жизни меньше пустых разговоров и отвлекающих факторов.

Отроверты не испытывают постоянной потребности всем нравиться, благодаря чему они способны устанавливать четкие границы, сохраняя и свое время, и умственную энергию. Они самостоятельно определяют, что для них продуктивно, а что лишь пустячное развлечение, и находят время и для того, и для другого.

Статус всегда измеряется относительно участников социальной группы. Но отроверты, как мы уже определили, не привязаны к сообществу и поэтому не сверяют свои решения, образ жизни или материальные блага с оценкой окружающих. Это также значит, что они живут без страха упущенных возможностей (вспомните историю сына моей пациентки из главы 1, когда мать чрезмерно переживала, что важные социальные события проходят мимо него). Решения отровертов самостоятельны, не подвержены влиянию извне, поэтому они ими, как правило, довольны. Они нравятся себе, им комфортно с самими собой, и от внешней валидации это никак не зависит.

Незаинтересованность в общественном признании ярко прослеживается в отношении Франца Кафки к собственной литературной деятельности. Один из величайших писателей в истории человечества почти не стремился публиковать свои труды или привлекать к ним внимание. Более того, он даже завещал уничтожить его рукописи после смерти. Когда его друг и издатель Макс Брод поступил вопреки этой воле, он оказал человечеству неоценимую услугу, но проигнорировал последнее желание Кафки, писавшего не ради славы, а лишь из интереса к самому процессу.

Благодаря отсутствию страха упущенных возможностей и безразличию к типичным атрибутам высокого социального статуса отроверты редко завидуют финансовым успехам других, меньше всего задумываются о «сыне маминой подруги» и, как правило, не жаждут того, чего у них нет. Для них деньги – источник безопасности и средство упрощения жизни, а не самоцель. Поэтому их финансовые и профессиональные приоритеты сильно отличаются от групповых. Когда отроверты выбирают карьеру только ради денег, они чаще всего оказываются несчастными и неуспешными; но стоит им найти дело, соответствующее их талантам и мотивации, и они нередко достигают финансовых высот и получают удовлетворение от работы. Маловероятно, что отроверты пойдут на компромисс в образе жизни ради того, что, по их мнению, им не нужно.

Впрочем, это не значит, что отроверты непременно аскетичны или скупы. Точное понимание своих потребностей ведет к тому, что они накапливают лишь немногие, но тщательно отобранные материальные блага. При этом отроверты часто любят роскошь – особенно ту, которая позволяет дистанцироваться от общества. К примеру, одна моя знакомая-отроверт ведет скромный образ жизни, но при этом всегда готова