Отроверт. Дар непринадлежности - Рами Камински

Игнац Земмельвейс, венгерский врач, относится ко второй категории. В 1861 году он опубликовал книгу «Этиология, сущность и профилактика родильной горячки», в которой описал свое исследование на тему материнской смертности от того, что мы сейчас называем послеродовой инфекцией. Главный вывод работы, революционный для своего времени, заключался в том, что эти смерти можно было бы предотвратить, если бы врачи попросту мыли руки перед родовспоможением. Сегодня очевидно, что медицинские процедуры должны проводиться в стерильных условиях, чтобы избежать заражений, но в эпоху Земмельвейса микробы и их роль в распространении инфекций еще не были известны. Доктор пришел к своему открытию нетрадиционным путем: он обратил внимание на отделение, где значительно реже возникала родильная горячка.

Наблюдая за акушерками в этом отделении, он заметил лишь одно отличие: многие доктора принимали роды сразу после вскрытий, а акушерки так не делали. Он пришел к выводу, что врачи переносили на руках так называемый органический материал, то есть микробы и бактерии, с трупов к роженицам. Рекомендация Земмельвейса сводилась к простому требованию: тщательно мыть руки перед родовспоможением. Несмотря на первоначальный скепсис коллег – они с трудом верили, что нечто столь обыденное, как мытье рук, может кардинально изменить ситуацию, – врачи все же последовали его совету. В результате показатели материнской смертности в больнице сразу же упали с 18 до 1 %.

Земмельвейс ничего не знал о бактериях и их роли в распространении инфекций: он просто увидел то, что ускользало от других. Этого прозрения оказалось достаточно, чтобы изменить ужасающую реальность, в которой многие женщины умирали от инфекций. Но как и большинство новаторов, он столкнулся с ожесточенным сопротивлением со стороны коллег. Даже после очевидного успеха эксперимента они потребовали теоретического обоснования, почему простое мытье рук снижает смертность. Таких объяснений Земмельвейс дать не мог. Он стал изгоем в медицинском сообществе: его ограничивали в работе, препятствовали практике, позже у Земмельвейса случился нервный срыв. Коллеги поместили его в психиатрическую лечебницу, где санитары применяли к нему силу. Через две недели он умер от сепсиса, вызванного заражением крови (какая горькая ирония!). Ему было всего 47 лет[21].

Есть риск, что идеи, порожденные разумом отроверта, сочтут разрушительными, еретическими или даже безумными, несмотря на убедительные доказательства обратного.

В обществе, где господствует коллективный порядок, мышление отроверта воспринимается как угроза. Однако во времена, когда человечество сталкивается с трудностями, требующими переосмысления устоявшихся норм, поиска новых точек зрения и готовности к нетривиальным решениям, именно такой способ мышления может изменить мир.

Память и время

Коллективный разум живет преимущественно в настоящем, питаясь бесконечным вниманием к духу времени: новости, политика, поп-культура и сплетни становятся теми элементами, из которых складывается фундамент общественной жизни. Этому сопутствует резко сниженный интерес к вчерашним новостям: чтобы сохранять психологическую синхронизацию внутри группы, каждый должен постоянно переключаться на следующий объект внимания. Именно поэтому коллективный разум непрерывно сосредоточен на текущем.

Важно отметить, что концентрацию на общем настоящем не стоит путать с осознанностью, поскольку она – продукт индивидуальной работы. Коллективный разум воспринимает настоящее через призму общего опыта, прошлое – через общие воспоминания, мифы, басни и традиции, каждая из которых служит нитью в социальном историческом контексте, часто затмевающем личное прошлое любого человека. Аналогичным образом будущее формируется под влиянием коллективной доктрины о правильном, неправильном, приемлемом и ценном. То же самое происходит и при коллективном осмыслении последствий текущих действий. Без этого невозможно было бы объяснить, почему каждое новое поколение повторяет серьезные ошибки прошлого и удивляется их «непреднамеренным» последствиям.

Отроверты, неподвластные коллективному разуму, иначе ощущают свое место в истории и времени. Их восприятие настоящего не связано с общим настроением, а память о прошлом не искажена коллективной фабулой. Их связь с современной культурой, обычаями, трендами и прочим минимальна, поэтому воспоминания остаются глубоко личными и почти всегда отличаются от того, что хранят остальные. Если попросить группу людей вспомнить конкретный момент прошлого, многие, скорее всего, назовут песню, которая постоянно тогда звучала по радио, или опишут модный в ту пору фасон одежды. А вот отроверты поделятся подлинно личным переживанием.

Иными словами, отроверты концентрируются не на коллективной памяти, а на самих себе и своем индивидуальном путешествии во времени. В итоге они воспринимают время как непрерывный процесс: сегодняшний день – следствие вчерашнего, а завтрашний станет результатом сегодняшнего. Каждое мгновение и каждое воспоминание при этом ценятся как последние.

14. Богатство внутренней жизни

Когда я работаю с пациентами, я вижу свою роль в том, чтобы быть своеобразным шерпом – проводником, ведущим их по устрашающей местности, которую они бы не решились исследовать в одиночку. Под устрашающей местностью я понимаю их внутренний мир.

Большинство людей пугает и ошеломляет встреча с самими собой. Поскольку ни у кого постороннего нет доступа к нашим сокровенным мыслям, внутренний мир – это единственное пространство, где мы по-настоящему и безальтернативно одиноки. Будучи социальными существами, мы испытываем дискомфорт в одиночестве, поэтому большинство людей полностью игнорируют свой внутренний мир. Но, как и в любых других отношениях, пренебрежение связью с собой ведет к сбоям, ведь тогда упускаются моменты озарения, способные через самопознание обогатить наш жизненный опыт.

В результате мы принимаем множество решений (сознательно или нет) на основе ошибочных, неполных данных. Мы пытаемся полагаться на инстинкты или так называемое нутро при выборе важнейших жизненных путей, но сильно рискуем: если бо́льшую часть времени мы не прислушиваемся к предчувствиям, их экстренный вызов может увести не туда. При отсутствии внутреннего компаса мы принимаем коллективную мудрость за самостоятельно сформированное чувство здравого смысла. Таким образом, когда наши убеждения, ценности и предпочтения противоречат общественным, мы склонны игнорировать или подавлять собственные ощущения ради социального одобрения.

В конце концов внутренний мир становится настолько чуждым и непонятным, что становится обузой. Мы можем назвать это выгоранием, кризисом среднего возраста или депрессией, но в действительности это лишь результат полной оторванности от своих сокровенных мыслей, мечтаний и желаний. К сожалению, нас убедили, что они могут быть неправильными, неуместными или эгоистичными, даже если мы никогда не воплощаем их в реальности. Искреннее благоговение, присущее детям от природы, из нас буквально выдавливают, оставляя лишь один вариант действий – насильно вызывать в себе и симулировать энтузиазм по поводу того, чем восхищается толпа. Неудивительно, что люди используют различные способы, чтобы исследовать глубины собственного сознания; им надоедает суррогатное воображение, навязываемое коллективом.

Для