Отроверт. Дар непринадлежности - Рами Камински

полететь на Карибские острова (ближе, чем южная часть Тихого океана, но с тем же успокаивающим эффектом). Наступил момент действовать, и она его не упустила. T. сняла жилье на месяц, а в итоге осталась на шесть. Впоследствии она вернулась в США, продала квартиру и окончательно переехала на остров.

Разумеется, я излагаю историю кратко. Реальный путь был сложнее и полон взлетов и падений. Но в результате Т. осознала, что, даже если ни родные, ни друзья не одобряют ее выбор – стать инструктором по дайвингу на Карибах, – это не делает его менее ценным. Она наконец жила счастливо, и этого было достаточно.

Предпочтения отровертов не отличаются от чьих-либо еще: кому-то нравятся пляжи, а кому-то – горы. Различия можно увидеть только в свете ожиданий общества, как произошло в случае с Т. Неспособность разделить восторг от коллективного занятия или получать от него удовольствие заставляет таких людей сомневаться в собственных ощущениях – а это, в свою очередь, может породить всепоглощающую неуверенность или даже парализовать, как и случилось с T. В обществе, где господствуют коллективные нормы, устанавливающие единственно верный образ жизни, крайне сложно поверить в то, что прав и ты, и группа одновременно. В реальности нет единого способа жить и действовать. Отроверт просто делает это по-другому, а не неправильно.

Фундаментальный сдвиг парадигмы для отроверта – это осознание элементарной истины: быть собой – нормально. Хотя фраза и похожа на клише, многие из нас, отровертов, подобно Т. прожили целую жизнь, чувствуя себя непонятыми и подвергаясь осуждению со стороны группы. Когда отроверт наконец по-настоящему понимает, что с ним все в порядке, наступает катарсис на самом глубоком уровне.

Освободившись от необходимости притворяться кем-то другим ради счастья, отроверты учатся отказываться от того, что вызывает дискомфорт, и это дает шанс расцвести истинному «я». Они углубляют связи с отдельными людьми, строя настоящие и искренние отношения с самыми близкими. Они понимают, что, хотя мир и создан для присоединяющихся, присоединяться, чтобы чувствовать себя счастливым, не обязательно.

9. Присоединение по ошибке

Подумайте о каком-нибудь примитивном организме, например, об амебе. Она обитает в том же мире, что и мы, но ее существование кардинально отличается от нашего. Этот одноклеточный организм, лишенный специализированных сенсорных структур и мозга, ведет чрезвычайно простую жизнь. У амебы нет ни социальных, ни родственных связей. Она не боится будущего и не вспоминает о прошлом. Она просто существует и со временем либо умирает, либо делится на две новые клетки. Даже нечеловекообразные приматы, обладающие крупным мозгом и живущие в сложных сообществах, воспринимают социальный мир бессознательно, полагаясь на инстинкты. Хотя они и формируют группы и иерархии, они различают своих и чужих по поверхностным признакам, таким как запах, внешний вид или звуки другого животного, а не полагаются на абстрактные идеи управления общественной жизнью.

Люди же выстраивают сложные концепции о том, как устроена социальная вселенная и какое место мы в ней занимаем. Это преимущество обусловлено особыми когнитивными способностями, не свойственными другим животным. В широком смысле их можно назвать сознанием. Оно нивелирует нашу зависимость от базовых инстинктов и позволяет объединяться не по признаку внешнего сходства, а на основе общих ценностей, убеждений и предпочтений – в отличие от других приматов, которые полагаются на физические характеристики, чтобы определить принадлежность к своей группе. Сознание позволяет нам строить планы и действовать не автоматически. Точнее, мы можем следовать инстинктам, но мы отдаем себе в этом отчет. Так возникает развитая поведенческая адаптивность: иными словами, способность менять собственное поведение, чтобы подстроиться под окружающих. Позже сознание слилось с языком, открыв путь к сотрудничеству и передаче сложной детализированной информации между большими группами людей.

Поскольку мы никогда наверняка не знаем, как поведет себя другой в конкретный момент, человечество выработало многообразные механизмы сосуществования, функционирующие несмотря на индивидуальность разума и потребностей. Иначе многочисленные, часто противоречивые решения, которые каждый из нас принимает при социальном взаимодействии, теоретически могут породить хаос и коллективное напряжение. Сознание наделяет нас общими нормами и принципами, направляющими поведение так, чтобы поддерживать гармонию в каждом конкретном социальном акте. Другими словами, чтобы быть в потоке общественной жизни, нам нужно выучить ее организационные правила и интегрировать их в повседневность – именно это и составляет суть социализации.

Когда все члены группы следуют правилам и стандартам поведения, возникает чувство общности, а напряжение снижается. Но у этих норм есть и другая, не менее важная функция: они помогают сузить множество возможных вариантов поведения в любой ситуации и обеспечивают определенную предсказуемость в межличностных взаимодействиях. Приведу тривиальный пример. Когда кто-то просит у нас стакан воды, существует масса вариантов поведения. Мы можем развернуться и уйти, плеснуть водой просящему в лицо или отказать. Пример кажется абсурдным, но представьте, как много информации пришлось бы обрабатывать, если бы не существовало четких правил приемлемого поведения, чтобы достичь желаемого результата – напоить того, кто испытывает жажду.

Эти организационные принципы могут быть как универсальными, так и локальными.

Универсальные организационные принципы разделяют все люди вне зависимости от групповой или культурной принадлежности. Мы контролируем свои инстинкты, разговариваем на умеренном уровне громкости, используем понятные окружающим выражения лица и так далее. Мы ожидаем, что базовые универсальные принципы будут соблюдаться, и это создает предсказуемость даже в незнакомых ситуациях. Возвращаясь к примеру выше, мы можем быть относительно уверены, что незнакомец не плеснет нам в лицо водой. Социальное принятие во многом зависит от усвоения этих универсальных правил. Поэтому общество ждет, что дети достаточно быстро освоят их, чтобы взаимодействовать со сверстниками и не быть отвергнутыми.

Локальные организационные принципы – это специфические обычаи, действующие внутри отдельных сообществ. Группа может формироваться по признакам национальности, профессии, социального статуса, расы, религии, хобби, отношения к политике или иной общей идентичности. И в каждом случае существуют свои неписаные или даже писаные правила. Членство в таких группах достаточно подвижно. Один и тот же человек часто входит в разные круги и выходит из них, адаптируя свое поведение в соответствии с действующими локальными принципами. Социологи называют этот процесс переключением кодов. При присоединении к новой группе мы должны быстро освоить местные нормы, даже если универсальные правила остаются неизменными.

Без организационных принципов каждое социальное взаимодействие превратилось бы в лабиринт возможностей. Пришлось бы тратить огромное количество эмоциональной энергии, пытаясь угадать, как другие воспринимают нас и наше поведение, чтобы убедиться в собственной социальной нормальности. Все решения и контакты сопровождались бы парализующими сомнениями.

Отроверт, как правило, усваивает универсальные организационные принципы, но часто испытывает трудности с локальными. Главная сложность состоит в