Карл Витте, или История его воспитания и образования - Карл Витте

Не переставал я учить и других, что также повышало мою образованность. Кроме того, такие светочи Германии, как Гедике, Зальцман, Пфеффель, Каролина Рудольфи и др. со всей добротой своей предлагали мне преподавать в их заведениях. И всё же я полагаю немыслимым, чтобы один-единственный человек, пусть даже постоянно повышающий свой уровень, но не имеющий специальных навыков и не умеющий передавать свои знания, был способен руководить воспитанием быстро и хорошо развивающегося ребёнка далее 8-10 лет — то есть, как я подумал потом, до того времени, когда он овладеет самым нижним уровнем высшего образования.

Таким образом я планировал и до, и после рождения Карла, что в его воспитании примут активное участие такие люди, как Гедике и Шеве — с того времени, как сам я стану неспособен давать ему нужные инструкции. В их учебных заведениях было 10 или 12 преподавателей, а в Сером монастыре в Берлине[18] ещё больше. С их возможностями они вполне могли выбирать наидостойнейших кандидатов и повести их по тем путям обучения, которые подходили им наиболее. Я рассуждал именно так и был далек от того, чтобы вообразить себя занимающим их место.

Как во время процесса образования моего сына появилось несколько злых людей, которые попытались сломать то, что планировал я с друзьями, так они находятся и посейчас, говоря: «Это не что иное, как ложная скромность! У него явно была уверенность в том, что он сможет завершить то, что завершить намеревался, а то и гораздо больше!»

Я должен был ожидать чего-либо подобного, дабы судить этих сумасшедших, тайные деяния которых со времен будут открыты и с презрением осуждены, поскольку тот, кто способен причинять зло добрым делам, должен защищаться или по крайней мере скрывать свою глупость. Метод, которым пользовались эти господа, заключался в том, чтобы с помощью своих друзей, клиентов и учеников заставить циркулировать массу слухов, ходящих по городу, путем писем по другим городам и странам, статей и обзоров в периодической печати всех направлений.

И всё это было сделано с величайшей хитростью, принося вред мне и сыну, но хитрецы не достигли своих целей, поскольку Карл до сих пор любим и уважаем.

Доброе дело сделано и с божьей помощью будет только укрепляться. Перейдем ли мы с сыном скоро в мир иной, доказательство того, что человеческое воспитание может, не причиняя человеку вреда, происходить гораздо быстрее, чем обычно предполагается, явлено миру.

Я предвижу возражения в том, что я с самого начала был уверен в окончании задуманного мною, и сразу отвечаю: Нет! Мои приготовления к рождению младенца показывают, что я говорю правду. Мои дальнейшие действия докажут это ещё более отчетливо.

Как скоро мой сын несколько продвинулся в латыни и перешел к греческому, я стал искать себе в помощь учителя, поскольку чувствовал, что уже не в состоянии воплощать свои идеалы воспитания.

В Галле, в Лейпциге, в Магдебурге, в Берлине, везде я пытался, жертвуя своим тогда очень высоким для меня доходом, найти человека, которого бы мне хотелось найти. Но судьба была против. То, чего я хотел, могли исполнить очень немногие, и у них были более соблазнительные предложения или же такие, которые предоставляли больше выгоды в будущем.

Я хотел получить человека, читавшего по-гречески с той же легкость и наслаждением, с каким я читал по-немецки, — латински, — итальянски или — французски; который в то же время был бы большим знатоком родного языка, чтобы запросто переводить любое греческое выражение на немецкий; Который с такой же правильностью и легкостью мог бы переводить на греческий, зная все грамматические формы, даже диалектные, выводя одно из другого — короче, который в компании с мальчиком мог бы преподать ему основы греческой грамматики.

Ещё очень важно для меня было то, чтобы он был знаком со всей греческой литературой, и теми людьми, которыми она делалась, включая собственно Пелопоннес, Великую Грецию, Малую Азию, острова и все страны, имевшие к Греции отношение во всех периодах её истории. В то же время он должен был знать их конституции, занятия, жизнь во время войн и мира, образование, мораль, религию, закон, политику, коммерцию, науки и искусства. Я был бы ещё более доволен, если бы он был также хорошо знаком с Римом и всем, к нему относящимся.

Я думал, что смогу найти такого человека среди своих бывших однокашников — а именно доктора Б., и через нашего общего друга Глобица сделал ему предложение, что стоило мне огромных денег. Но, как он заявил нам, он уже связан обещанием, которое как честный человек должен выполнить и от которого по соображениям дальнейшей карьеры не хочет отказываться.

Мне было рекомендовано множество других и до, и после него, но большинство из них при ближайшем знакомстве оказывались бесполезными по многим причинам. А в большей степени потому, что они не знали этих двух языков в объеме, которого мне хотелось бы. Ещё меньше они были способны исполнить мои высшие пожелания.

Я расскажу только об одном примере, поскольку остальные были почти такими же.

Студент из наших краев только что закончил Университет. Он сам, его родители и родственники уверяли всех, что он был любимым учеником наших великих филологов. Он был предложен мне с уверениями, что я буду просто счастлив в случае, если он станет моим помощником.

Его хвастливые утверждения, о которых я был наслышан, заставили меня заподозрить неладное. Посему я ответил, что пока я ещё не решил, что делать, но что я буду весьма счастлив, если г-н М. — таково было его имя — на недельку оставит родителей, чтобы побыть со мной и по полчаса в день позанимается греческим с моим сыном по моему методу.