Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни - Екатерина Хломова

Селф – это наш центр, соединившись с которым мы сможем принять себя без осуждения и страха. Когда мы в контакте с ним, то ощущаем себя живыми. Можем смеяться или плакать. Мы чувствуем себя целостными, важными, нам интересно жить, любопытно, что будет завтра, мы испытываем благодарность за сегодня. Ощущаем вдохновение, наша жизнь наполнена смыслом, а этот мир нам рад. К сожалению, у подавляющего большинства людей заблокирован доступ к Селф. Тогда мы проживаем жизнь через Ложное Я.

Ложное Я – это защитный механизм, прикрытие от боли, фасад, который скрывает нашу травму и уязвимость. Оно вечно напуганное, погрязшее в социальной повестке, завистливое, критикующее, стыдливое, склонное к перфекционизму. Без контакта с Селф Ложное Я начинает ориентироваться на других, поэтому прячет свои чувства.

Когда оно пытается «забраться на трон личности» и занять место Селф, мы стараемся казаться сильными, «крутыми» авторитетами, но в реальности боимся и не доверяем. Мы испытываем дискомфорт, пустоту, теряем смысл жизни, чувствуем себя несчастными. Мы смутно ощущаем утрату чего‐то важного, но не понимаем, чего. Без контакта с Селф мы чувствуем себя отчужденными и обречены проживать жизнь в роли Жертвы.

Треугольник Стивена Карпмана[15]

Треугольник Карпмана – это модель зависимых отношений, в которой участвуют трое: Жертва, Агрессор и Спасатель. В ней нет Взрослых и нет зрелых механизмов разрешения конфликта. Каждый из трех участников играет определенную роль. Агрессор нападает на Жертву, контролирует ее и доминирует над ней. Жертва страдает и винит в своем состоянии обстоятельства и других людей. Спасатель защищает Жертву, тем самым убеждая ее, что она не может решить проблему сама.

Жертва

Базовая установка Жертвы звучит примерно так: «Жизнь – это боль. Она непредсказуема и несправедлива. Я не справляюсь». Ее основные эмоции: страх, обида, вина, стыд, зависть и ревность. Негативные чувства приводят к хроническому напряжению в теле и впоследствии к психосоматике. Жертва своим поведением «приглашает» Агрессора ее наказать или обругать, а Спасателя – защитить.

Поскольку Жертва не тратит силы на действия, направленные на улучшение жизни, эта же энергия оборачивается против нее в виде усталости, депрессии и болезней. В психологии этот феномен называется ретрофлексия. Ретрофлексия (англ. retroflection – обращение назад, на себя) – один из защитных механизмов в гештальт‐терапии.

Жертва не готова менять свою жизнь, поэтому ей остается только разрушать себя. Она боится сойти с проторенной дорожки: сменить поездки в деревню на путешествия в ближайшие города, прервать отношения, которые очевидно зашли в тупик, изменить что‐то в досуге с детьми, внести новые штрихи в рутинную работу. Эта инертность и страх перемен обеспечивают проторенную колею и иллюзию безопасности, но это не про развитие. Тут нет места масштабу, росту или вдохновению. Ведь они требуют освоения «новых дорожек», и естественно возникает тревога, с которой Жертва не может справиться. У нее нет энергии.

Максим Горький писал: «Есть только две формы жизни: гниение и горение». Он говорит о том, что, только выбрав горение, «мы переживем красивые, полные радостного трепета, полные жгучей гордости часы»[16]. Слово «гниение», конечно, крайне неприятное, так что за счет своей жесткости подкидывает «пищу для ума».

Агрессор

Начну разговор про Агрессора с исследования Али Фирузабади, проведенного в 2020 году. Ученый проинтервьюировал 1075 человек, которые сообщили о жестоком обращении в детстве. Из них 19,44 % (всего 209: 78 мужчин и 131 женщина) большую часть своей жизни вели себя как насильники[17]. Это исследование показало, что почти пятая часть людей с историей жестокого обращения в детстве сами стали агрессорами во взрослом возрасте.

Агрессор, точно так же, как и Жертва, живет преимущественно в негативных эмоциях. В первую очередь это злость, но за ней чаще всего стоит глубоко закопанный страх или стыд. Его слабость и уязвимость вытеснены в Тень, поэтому он нападает на слабого – не может выносить в другом то, что ему самому нельзя.

Агрессор не умеет пребывать в настоящем – его пугают демоны прошлого и страх за будущее. Мир для Агрессора тоже непредсказуем и опасен. Ему кажется, что все нарушают его границы, и он справляется с этим через нападение и контроль.

Приведу в пример мужа одной из моих клиенток с его «семейным законом»: «Пока ты моя жена, ты дома в выходные. Пока ты моя жена, ты не красишь волосы. Пока ты моя жена, никаких шопингов в вечернее время. О мини‐платьях не может быть и речи – так одеваются только ш…». Для меня очевидно, что мужчина боится любых изменений. Он ведет себя как Агрессор по отношению к жене, но что за этим? Конечно, страх.

Страх, что его жена будет более заметной, а значит, у нее появится больше поклонников. И тут «демоны» самого мужчины начинают нашептывать ему: «А она точно предпочтет тебя?» Вместо того чтобы идти в терапию, мужчина тиранит жену и держит ее дома в роли заложницы. Пока она – Жертва и не перечит мужу, мир для него более‐менее безопасен. Так они и ходят по кругу: она наденет короткую юбку, и тут же он становится Агрессором, а она – виноватой Жертвой. А когда он напьется от страха и неуверенности в себе, жена может перекинуться в роль Спасателя и лечить его от похмелья.

Агрессор живет в постоянном напряжении и тревоге. От контроля он устает и в итоге еще больше срывается на Жертве – замкнутый круг. Ему кажется, что она должна быть благодарна «за заботу», которая по факту является насилием. Приведу пример: к моей клиентке отец приезжает без предупреждения – якобы посидеть с внуками. Тащит банки заготовок, которые женщине не нужны – ей уже буквально некуда их ставить. На просьбы заранее предупреждать о приезде – игнор, на мольбы не возить с собой банки – обвинение в неблагодарности и обида: «Я же все для тебя!» Агрессор требует только повиновения, вы никогда с ним ни о чем не договоритесь.

Спасатель

Спасатель – это ребенок, за плечами которого созависимая семья, но силой характера и темпераментом он недотягивает до Агрессора. Эту роль он играл еще в детстве, помогая родителям. Спасатель жалеет Жертву и утешает Агрессора: «Ничего, что мой сыночек сидит за нападение с разбоем, – каждый имеет право на ошибку!» Спасатель не признает свое бессилие, лишь в спасении слабых он чувствует свою ценность.

В понимании Спасателя Агрессор – тоже Жертва, что, в общем‐то, правда с точки зрения психотерапии. Только вот Спасатель