По ту сторону сознания. Нейронаучный подход в психотерапии - Андрей Владимирович Курпатов

сопротивляется словам: интеллектуальные объекты (например, образы других людей), которые в ней живут, значительно сложнее, чем какой-то конкретный предмет. Назвать такой образ можно, но само по себе это слово ничего не скажет, не даст нам инструкции.

Других людей мы называем именами собственными – Вася, Петя, Маша и т. д. Но о чём эти слова вам говорят? Ни о чём. Они хороши для того, чтобы человека окликнуть, но не для того, чтобы его понять. Чтобы упростить себе задачу «понимания» других людей, мы применяем слова-шаблоны общего свой ства: например, мы используем термины – «девушка», «еврей», «программист», «звезда», «холерик», «друг», «обычный парень» и т. д.

Наверное, не надо объяснять, что всех этих «штук» в природе не существует. Нет такой вещи, как, например, «старость», «кавказская национальность» или «интеллигентность». Всё это характеристики, то есть, по сути, оценочные суждения. На самом деле есть конкретные люди определённого возраста с какими-то внешними особенностями, которые как-то себя ведут, чем-то занимаются.

Мы же используем шаблоны и клише, чтобы сделать другого человека «более понятным», и говорим: «Вася – интеллигентный кавказский старик». И вроде бы нам сразу всё с «Васей» понятно: мы приписали человеку множество свой ств, которые характеризуют, как нам кажется, всех стариков, всех кавказцев, всех интеллигентов, а ещё «старых интеллигентов», «интеллигентов с Кавказа» и «кавказских стариков»… Картинка в нашей голове словно по мановению волшебной палочки сложилась.

Пользуясь подобными абстракциями, мы можем достигать эффекта «понимания» на сознательном уровне. Но вот наша дефолт-система оказывается в некоторой растерянности: она пытается фиксировать фактическое поведение человека, а оно, конечно, не вписывается в выдуманный обобщённый образ «интеллигентного кавказского старика» (таковых в природе не бывает, бывают конкретные Васи и Пети со всей их неоднозначностью).

Когда дефолт-система всё-таки забирает нас в свои «блуждания», мы словно бы смотримся в самих себя, и время от времени нас посещают своего рода «инсайты» – мы вдруг что-то предельно ясно осознаём, у нас появляется некое новое видение, прозрение. Подобно Архимеду, мы вскрикиваем – «Эврика!»

Полагаю, вы не раз сталкивались с популярными изданиями «Думай как…», а дальше Леонардо да Винчи, Альберт Эйнштейн и даже никогда не существовавший Шерлок Холмс. Но в чём на самом деле состоит секрет гениального мышления?

Все вы, наверное, слышали о «гипотезе Пуанкаре», которую доказал Григорий Перельман. Анри Пуанкаре был по-настоящему выдающимся учёным и мыслителем. Неслучайно до сих пор не умолкают споры о том, кто является подлинным автором теории относительности – Пуанкаре или всё-таки Эйнштейн.

К счастью, для нас – практикующих психологов – Анри Пуанкаре оставил весьма подробное описание того, как работал его гениальный мозг, в статье «Математическое творчество»[115]. И конечно, дело тут не только в математике, а современные нейрофизиологические исследования с определённостью доказывают, что А. Пуанкаре был в своих основных предположениях о работе мозга и мышления абсолютно прав.

В этой статье он говорит, что его мышление разворачивается как бы на двух уровнях – «я-сознательного» и «я-бессознательного». И именно последнее – «бессознательное я», – по его мнению, имеет ключевую роль в математическом творчестве (ну и не в нём одном, разумеется), что, на первый взгляд, кажется чем-то абсурдным – речь ведь идёт не о какой-то художественной литературе, а о точной науке. Но А. Пуанкаре приводит множество аргументов, которые доказывают его правоту.

В частности, он подробно рассказывает о процессе создания работы по автоморфным функциям (создание этой теории является одним из крупнейших его научных открытий). Две недели он безуспешно бился над этой проблемой – садился за стол, исследовал большое число различных комбинаций, но так и не мог прийти к нужному решению.

Однажды, после почти бессонной ночи, он, наконец, осуществил первый прорыв. «Идеи теснились, – пишет А. Пуанкаре, – я чувствовал, как они сталкиваются, пока две из них не соединились, чтобы образовать устойчивую комбинацию». Впрочем, это была лишь небольшая часть задачи. Нужно было что-то ещё, нечто большее, но А. Пуанкаре не понимал, как продвинуться дальше. И как раз в этот момент отправился со своими знакомыми на запланированную загодя геологическую экскурсию.

Путешествие, как вспоминает А. Пуанкаре, заставило его переключиться и не думать о расчётах, над которыми он так настойчиво бился две предшествующие недели. И вот уже на обратном пути, когда он садился в омнибус и встал на подножку… Внезапное озарение! Из-за необходимости продолжать разговор с попутчиками А. Пуанкаре не смог в тот же момент ни записать, ни продумать своё открытие до конца, но у него возникло совершенно ясное ощущение, что правильный ответ наконец найден.

Впоследствии А. Пуанкаре проделал большой объём работы – осуществил дополнительные расчёты и сформулировал доказательство. Но это была уже техническая часть вопроса, а главное случилось – там, на той горной тропе, когда великий математик, казалось, и не вспоминал о проблеме, которую вместе с тем продолжал решать его мозг.

Фокус в том, что думать сознательно ему было и не нужно – его мозг уже был в достаточной степени озадачен соответствующим вопросом. Его мозг продолжал работать над задачей, а решил её именно в тот момент, когда сам А. Пуанкаре меньше всего думал о ней сознательно. В этом, судя по всему, нет никакого чуда – об этом феномене знали многие выдающиеся умы. Помните знаменитую историю про периодическую таблицу элементов, которая якобы приснилась Дмитрию Ивановичу Менделееву? Так ли это было на самом деле, мы не знаем, но с точки зрения нейрофизиологии это вполне возможно.

Совершенно другой пример – Пётр Первый, создавший, по сути, государственность Российской империи.

Известно, что он держал рядом со своей кроватью бумагу и карандаш, чтобы, проснувшись ночью с идеей новой реформы или указа, тут же её и записать. Кому угодно великое научное открытие, конечно, не приснится, но в любом случае проникновение в суть вещей совершает не сознание, а наш мозг – на подсознательном уровне.

Подобно тому как мозг Анри Пуанкаре в фоновом режиме дефолт-системы искал новую математическую структуру, мозг нашего клиента в процессе терапии ищет с нашей помощью новую, более адаптивную структуру для своего жизненного опыта, способную разрешить внутренний конфликт или завершить «незавершённый гештальт». Если мозг уже озадачен и занят какой-то задачей, не так важно, на что направлено сознание – дремлет или наслаждается видами во время горной прогулки, – он продолжает свои расчёты и может найти нужное решение.

Психотерапевтический инсайт, таким образом, как и научный, является результатом этой глубинной работы дефолт- системы мозга. Затем, разумеется, наше сознание присвоит себе решение нашего подсознания, но сейчас важно другое – Анри Пуанкаре удалось сформулировать саму