По ту сторону сознания. Нейронаучный подход в психотерапии - Андрей Владимирович Курпатов

По сути, эффект «инсайта», так ярко описанный выдающимся французским математиком и знакомый, конечно, многим из нас по собственному опыту, представляет собой не просто интересный психологический феномен, но и ключевой механизм психотерапевтических изменений. Осознав нейрофизиологическую основу этого процесса, мы приходим к пониманию, что психотерапевтическая сессия – это, по существу, искусство создания конструктивной, преображающей «озадаченности» у клиента. Мы целенаправленно формируем условия, при которых центральная исполнительная сеть буквально заставляет дефолт-систему мозга перестроиться и решить задачу, которая не поддаётся прямому логическому анализу.

Когда мы задаём клиенту вопросы, которые заставляют его взглянуть на привычную ситуацию под новым углом, когда предлагаем метафоры, которые переосмысливают его опыт, когда создаём эмоционально насыщенный терапевтический контекст – мы фактически программируем его мозг на поиск нестандартных решений. Мы как бы говорим центральной исполнительной сети: «С имеющимися у тебя шаблонами и убеждениями эту задачу не решить, обратись к более глубоким слоям опыта». И тогда дефолт-система начинает свою невидимую, но интенсивную работу по пересборке элементов внутреннего опыта клиента.

Именно поэтому часто самые значимые озарения и изменения происходят не прямо в кабинете терапевта, а позже – в моменты расслабленного «блуждания ума», когда дефолт-система получает возможность завершить свою работу без сознательного контроля. И психотерапевт, понимающий эту динамику, не пытается навязать клиенту готовое решение, а создаёт условия для того, чтобы его мозг смог произвести необходимую трансформацию, найти тот уникальный внутренний ресурс, который поможет сформировать новое понимание себя и своей жизни.

Значимость этого процесса для успешной психотерапии трудно переоценить – именно моменты инсайта становятся точками кристаллизации нового опыта, создают мощное эмоциональное подкрепление и формируют новые нейронные связи. Понимание же того, как работают базовые нейронные сети и как они взаимодействуют в моменты озарения, даёт нам ключ к более глубокому трансформационному потенциалу психотерапии. И чтобы ещё лучше понять эту динамику, рассмотрим, как эти системы мозга образуют целостный гештальт нашей психической деятельности.

§ 3.5. Гештальт нейронных сетей

Мы судим о человеке по мотивам его поступков, по тому, к каким явлениям жизни он равнодушен, по тому, чему он радуется, на что направлены его мысли и желания.

Блюма Вульфовна Зейгарник

Анализируя процесс, благодаря которому наш мозг создаёт эффект «инсайта», мы видим, что эта логика попеременной работы базовых нейронных сетей вполне универсальна для всех ситуаций и решений, которые производит наш мозг:

⮞ СВЗ помогает нам выявить актуальную задачу;

⮞ далее она запрашивает две другие сети – ДСМ и ЦИС – на предмет информации и решений, которые они могут предложить;

⮞ если действие не требует специальной интеллектуальной проработки, то задачу принимается решать ЦИС, подавляя активность ДСМ;

⮞ если задача нетривиальная, то ЦИС оценивает её в качестве таковой и передаёт задачу в ДСМ – мол, тут надо покумекать, пораскинуть мозгами, сразу не разберёшься;

⮞ ДСМ требуется время, чтобы загрузить из закромов своей «памяти» необходимую информацию и просчитать её;

⮞ именно в этот момент мы часто «осознаём», что времени на этот анализ у нас нет, и откладываем задачу, фактически перепоручая её нашей ДСМ.

Так в нашей дефолт-системе и накапливаются своего рода «долги», которые превращаются затем в мучительную «умственную жвачку»: мы не додумали сложную мысль до конца – не реконструировали ситуацию настолько, чтобы увидеть решение и передать его центральной исполнительной сети в реализацию, и вот повисают хвосты. Именно эти «хвосты» Фредерик Перлз и назвал «незавершённым гештальтом», или «незавершённой ситуацией»[116].

То есть классическое для психотерапии понятие «незавершённого гештальта» имеет внятное нейрофизиологическое объяснение в самой логике отношений наших базовых нейронных сетей:

⮞ СВЗ сигнализирует о важной, но неудовлетворённой потребности или нерешённой задаче;

⮞ ДСМ активируется для поиска решения, перебирая релевантный опыт и моделируя сценарии;

⮞ ЦИС не может «закрыть» задачу из-за отсутствия удовлетворительного решения («инсайта»);

⮞ гештальт остаётся «открытым», постоянно «подсвечиваемым» СВЗ и потребляющим ресурсы ДСМ, что и создаёт длительное психическое напряжение (рис. 53).

Рис. 53. Схематичное изображение отношений между тремя базовыми нейронными сетями

Впервые феномен незавершённых гештальтов был описан одним из отцов-основателей гештальт-психологии Куртом Левиным[117] и его ученицей Блюмой Вульфовной Зейгарник[118]. Впрочем, каждый из нас знаком с этим эффектом на собственном опыте – например, когда мы остаёмся в недоумении после просмотра фильма с открытым финалом. Историю нам вроде бы рассказали, но остановились там, где исход чётко не определён. Мы не понимаем, чем всё кончилось «на самом деле».

Этим эффектом, как известно, любят злоупотреблять в авторском и артхаусном кино, и такие кинокартины, в чётком соответствии с указанным «эффектом», не могут выйти у нас из памяти: история не получила логического завершения, а поэтому центральной исполнительной сети, что так любит определённость и возможность сдать проблему в архив, непонятно, что с этим делать.

Этот же ход используется и в сериалах, когда обрывают сюжет «на самом интересном месте». Конец каждой серии или даже целого сезона – это всегда загадка: «Что будет дальше?» Возникающий в таком случае незавершённый гештальт заставляет человека включать следующую серию или ждать новый сезон. Однако же как только сценаристы «закроют» историю, вы с лёгкостью её отпустите. Возможно, что уже и на следующей день не вспомните, что это было за кино или какой сериал. Но пока история в разгаре, вы «купите» её продолжение, на что и делается расчёт[119].

Фильм или сериал – это всегда социальная ситуация (пусть и разыгранная на экране). Если в ней не поставлена точка, хоть ЦИС из-за своих ограничений и не сможет о ней думать, поддерживать актуальность этой «проблемы» должна будет ДСМ. «Вместимость» нашего подсознания несопоставимо больше, нежели сознания[120], так что незавершённые ситуации вполне могут сохраняться в нём достаточно долго – поддерживаясь на своего рода подпороговом уровне.

Как показали в своих исследованиях Маркус Рейчел с коллегами, если наш мозг как бы «ничего не делает», он самопроизвольно занят попытками решения «незавершённых ситуаций», для чего использует:

⮞ данные автобиографической памяти, что логично, потому что все незавершённые ситуации связаны с нашим жизненным опытом и назавершёнными конфликтами с другими людьми;

⮞ он также постоянно строит гипотетические предположения о будущем – то есть возможных будущих событиях, связанных опять-таки с теми конфликтными отношениями с другими людьми;

⮞ возможно, самое важное – он занимается «навигацией социальных взаимодействий», то есть моделирует ситуации, продумывая роль и поведение других людей,