Карл Витте, или История его воспитания и образования - Карл Витте

— Тогда вы мало чему сможете научить его впоследствии, — немедленно возразил я.

Будущее показало, что я был прав. Хотя мальчик обладал блестящими умственными способностями, он превратился в самого ординарного человека со множеством грехов. Будь же он рядовым ребёнком, его отец по своей глупости сделал бы из него просто дурака.

Мне могут возразить, что есть великие люди, которые выросли таким же образом. Да, они существуют, но их весьма и весьма мало. Их ранние годы только потому и стали известны, что они сами развили себя, отбросив всякие глупости, и тем привлекли к себе внимание, ибо находились на правильном пути. Но в них всегда — или, по крайней мере, очень часто — можно отыскать наравне со светлыми и темные стороны, ибо пороки, заложенные в раннем детстве и пустившие корни глубоко вытравить всегда очень трудно. Для меня будет несложно найти в любом великом человеке, выросшем без воспитания, какой-либо унизительный дефект. Но я всегда удерживаюсь от этого, потому что поливать грязью великих людей недостойно и свойственно лишь злонамеренным людям.

Те, кто защищает подобный метод воспитания как наилучший, упускает тот факт, что человек с выдающимися способностями — подлинный гений — всегда преуспеет и станет великим, в то время как все, имеющие средние или низкие способности окажутся разрушенными, и таких в тысячи раз больше, чем гениев. И они забывают ещё и о том, каким благородным, утонченным и полезным мог бы стать гений, если бы получил соответствующее воспитание и образование с самого начала.

Тот же человек, который при наличии темных сторон своего характера, поднялся до 80, при тщательном воспитании и благоприятно сложившихся обстоятельствах мог бы подняться до 100 — то есть до высшей стадии возможного человеческого развития — и это только благодаря добрым сторонам его натуры.

Если ребёнок предоставлен сам себе или слугам, он неизбежно начинает общаться с детьми улицы. Сначала только с соседскими, потом с их приятелями и приятелями приятелей. Ибо человек — существо социальное — и дети, как правило, предпочитают общество сверстников. К тому же они любят играть, и игры на открытом воздухе радуют их больше всего, поскольку Господь благословил воздух столькими освежающими, усиливающими и приятно возбуждающими свойствами. Таким образом ребёнок чувствует себя счастливей на воздухе, особенно, если он может там играть с другими детьми.

Если бы мне пришлось выбирать, то я для себя, несмотря на все опасности пребывания на улице, предпочел бы его постоянному сидению в комнатах. Я не говорю о жизни в Берлине. Жильё там, как правило, имеет высокие потолки, полно воздуха, света, приятно расположено, просторно и при правильном поведении родителей может служить небольшой игровой площадкой для ребёнка. Но я говорю о маленьких каморках в провинции, где вся семья обычно теснится в небольшой, низкой, узкой и сырой комнате, забитой к тому же всякими предметами обихода.

Там дети истощаются, их аппетит уменьшается, кровообразование замедляется, щеки бледнеют, глаза потухают, и огонь духа медленно покидает их. Желудок, голова и зубы начинают болеть, ими овладевают недовольство, скука, и как следствие всего этого: нежелание ничего делать, упрямство, самоуверенность, обуза! Или, если хотите: попугайство, тупость, предубеждения, близорукость.

Уличные же пострелы порой добиваются чего-то хорошего. Часто они выбирают свой собственный путь и пробивают новые пути, в то время как комнатный заморыш, как правило, не годится ни на что, кроме кабинетного учёного. В этом он находит знакомое окружение и остается телесно и душевно его частью.

И все-таки я не исключаю тех больших опасностей, что ожидают мальчика среди его уличных товарищей. Да и как их можно не увидеть? Я лично не раз с тревогой наблюдал их. Я не говорю здесь о скрытых соблазнах мастурбации — одного из самых жутких грехов юности, о соблазнах непослушания родителям и выказывания им неуважения, презрения и даже кражи у них. Они действительно случаются и довольно часто, и их последствия ужасны. Я хочу поговорить только о тех, что происходят открыто, просто во время уличных игр.

Во многих местах, среди которых и город Г., около домов на улицах находятся огромные камни — излюбленное место детских игр, и именно на них дети часто стоят, выпрашивая деньги. Они порой так бедны, что многие подают им. После чего начинаются игры на пфенниги с проигрышами и выигрышами грошей у детей богатых родителей. Много раз я взывал к ним: «Юный игрок, старый обманщик, нищий! Может ли это хотя бы немного помочь тебе?!» Кроме того, трудно было пройти по городу, не увидев две или три драки. Они начинаются обычно с обзываний, переходящих в свары и оскорбления, а заканчиваются побоищем с пинанием ногами и бросанием камнями и т. д. «Гнев всё превращает в оружие!» — заметил Вергилий.

Со смертельным страхом я наблюдал за подобными битвами и делал всё, что в моих силах, чтобы остановить их. Но со временем я стал к ним всё более равнодушным, поскольку понял, что я один из тех, у кого слабы нервы и кого беспокоит только одна мысль о том, чем может закончиться такая борьба. У такого человека вообще не может быть ни одного спокойного момента в жизни, поскольку он постоянно твердит себе: и сейчас снова кто-нибудь бьётся до смертельной агонии. Надо, в конце концов, стать в этом отношении менее чувствительным — в противном случае придётся отказаться вообще от всех собственных дел в вечных попытках навести мир.

В некоторых местах развилась привычка бросаться песком. Начинается это шуткой. А заканчивается самыми тяжелыми последствиями, поскольку если кто-то повернется в тот момент, когда другой бросает песок с камушками и осколками, это может попасть прямо в глаза. Счастливчик тот, кому просто будет больно, и глаза не пострадают. Но, как правило, это ведёт к серьезным проблемам.

В других местах процветает зимой игра в снежки. Для этого, как будто