Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

Поскольку аргумент с брактеатами слишком шаткий, в «Старшей Эдде» (ни в ранних песнях, ни в поздних) Хель не упомянута совсем, а «Младшая Эдда» — слишком поздний текст, можно попробовать опереться на упоминания Хель в скальдической поэзии, которая цитируется в сагах. Например, у нас есть такой отрывок из «Перечня Инглингов» (Ynglingatal) норвежского скальда Тьодольва из Хвинира[295]:

7. Не утаю:

Себе на утеху

Владеет Хель

Дюггви конунгом.

Выбор на нем

Остановила

Локи дочь,

Сестра Волка.

И вождя

Народа Ингви

Нарви сестра

Крепко держит.

7. Kveðkat dul,

nema Dyggva hrør

Glitnis Gnô

at gamni hefr,

þvít jódís

Ulfs ok Narfa

konungmann

kjósa skyldi.

Ok allvald

Yngva þjóðar

Loka mær

of leikinn hefr.

«Перечень Инглингов» вообще сильно сконцентрирован на смерти: в этом тексте, который сохранился в «Саге об Инглингах» из «Круга Земного», описана гибель двадцати восьми королей, правивших на территории центральной Швеции и южной Норвегии. В конце XIX — начале XX века нередки были споры о датировке «Перечня Инглингов», поскольку одни ученые относили его к IX веку, а другие — к XII. Уже к середине прошлого века спор, впрочем, разрешился, и ныне авторитетные специалисты все-таки сошлись на ранней датировке «Перечня» — IX веке[296]. Еще есть версия, согласно которой поэма и вовсе могла просуществовать несколько сотен лет до того, как ее записали, а значит, сильно видоизмениться — в таком случае она очень древняя[297]. Если все-таки считать, что это дохристианский текст, тогда у нас есть описание того, как Хель забрала первого конунга из рода Инглингов, который умер своей смертью, то ли в мужья, то ли в любовники (точнее, забрала его труп, «dyggva hrør»). Это не единственное упоминание Хель в «Перечне»: всего она забирает четверых конунгов. Так, в 7-й строфе она, подобно валькирии, «выбирает» (kjósa) Дюггви; в 22-й «забирает» (taka) одного Хальвдана; в 24-й «приглашает» к себе (bjóða) другого Хальвдана, а в 23-й строфе Эйстейн сам к ней «уходит» (fara).

Исследователи часто обращают внимание на тесную связь между структурой «Перечня Инглингов» и смыслами, которые транслирует текст. Так, Ольга Смирницкая в своем подробном комментарии к этому тексту указывала на то, что имена конунгов тяготеют к началу строфы, в то время как «предикаты смерти» (глаголы в инфинитивной форме, связанные с гибелью конунгов) — к концу строфы. Это часто повторяющийся паттерн, который, по мнению Смирницкой, делает имя героя и действие, связанное с его гибелью, «двумя смысловыми центрами эпизода»[298].

Согласно Кейт Хеслоп, имеет также большое значение тот факт, что умершие конунги в тексте максимально пассивны, а вещи, явления, животные и прочие существа, ставшие причиной их гибели, наоборот, активны. Пассивность конунгов отражается в том, с какими подробностями описан процесс их умерщвления[299]: «отродье троллей / затоптало / даятеля злата»; «грыз владыку / Гарм углей, / громко воя»; «княжьей кровью / воины поле / окропили»; «сражен недугом / у Фюри сгорел / Фьёльнира родич»; «не клинок / настиг князя, / а кол кривой / конского корма»; «обруч бычий / горло сдавил / вождю дружины»[300] — и это примеры только из первых 12 строф, а всего их в «Перечне Инглингов» 27. Примером же активности тех, кто умерщвляет конунгов, — Смирницкая называла их «агенсами смерти» — можно считать тот факт, что уже упомянутые «предикаты» смерти, стоящие в конце строфы, то есть сильно акцентированные, относятся именно к ним. Это редкие для «Перечня» глаголы, которые обозначают, что конкретно каждый из «агенсов смерти» сотворил с тем или иным конунгом. Вот только, если Ольга Смирницкая совсем не включала Хель в перечень «агенсов смерти» и видела разницу между тем, как Тьодольв описывает их и Хель (якобы Хель только через родственные связи: «сестра Волка и Нарви», «дочь Локи», «дочь брата Бюлейста», «дочь Хведрунга»), то Кейт Хеслоп, хоть и не использует термин «агенсы смерти», но фактически включает Хель в этот ряд.

Также Хеслоп отмечает, что большинство «агенсов смерти» — женского пола[301], и видит в описании гибели некоторых конунгов сексуальный подтекст. Помимо непосредственно Хель, которая «владеет Дюггви конунгом», в эпизоде гибели одного из правителей, Ингвара, может содержаться намек на Ран, богиню сетей и известную губительницу моряков. Ингвар погиб в бою с «эстов ратью» и похоронен был, видимо, на морском берегу или вовсе в море: в строфе упоминается, что волны ему «поют для услады» — «at gamni kveðr»[302]. Согласно Кейт Хеслоп, у слова gaman («игра» либо «удовольствие», «наслаждение»[303]) есть сексуальные коннотации, а волны в упомянутой строфе женского пола, что как раз и можно считать за отсылку к Ран[304]. Выходит, что к конунгам из «Перечня Инглингов» смерть всегда приходит в облике потусторонней женщины, связанной с хаосом, подводным или подземным миром[305], к некоторым даже буквально колдунья (как та, что заколдовала и погубила конунга Ванланди). Такой образ встречается не только в «Перечне», но и в скальдической поэзии вообще. Вот, например, описание Хель из поэмы Эгиля Скаллагримссона «Утрата сыновей» (Sonatorrek)[306]:

25. Тошно стало!

Стоит на мысу

в обличье страшном

Волчья сестра.

Все же без жалоб

буду ждать

по всей охоте

Хель прихода.

25. Nú erum torvelt;

Tveggja bága

njǫrfa nipt

á nesjum stendr.

Skalk þó glaðr

með góðan vilja

ok óhryggr

heljar bíða.

Важно и замечание Кейт Хеслоп о том, что в такой поэме, как «Перечень Инглингов», где конунги то и дело умирают в боях, до странности мало упоминаний Одина и совсем не упомянута Вальхалла. На деле Один упомянут в «Перечне» всего один раз, как раз в строфе, посвященной Ванланди, которого колдунья отправила «к брату Вили», то есть к Одину. Более того, контекст у этого упоминания совсем не героический, ведь Ванланди умер не в бою, а от ночного кошмара, который на него наслала ведьма. Выходит, что отправившегося к Одину Ванланди именно «замучили» (он «es mara kvalði», «замученный марой», то есть ночным кошмаром)[307]. В сравнении с такой мрачной картиной действия Хель выглядят куда менее ужасными: она «приглашает» и «выбирает», но не мучает, а возможно, даже и приносит удовольствие, подобно Ран и ее волнам.

Интересно, что другой поэт, Эйвинд Погубитель Скальдов, в поэме «Перечень Халейгов» (Háleyjgatal), написанной тем же размером, что и «Перечень Инглингов», но