Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

мир практически в любой из древних мифологий — это особое место, которое работает по особым правилам, отличным от правил мира живых. Разумеется, поскольку смерть связана с утратой и гореванием, мы привыкли воспринимать ее как нечто отрицательное. Тем не менее при всех вкраплениях христианских представлений о добре и зле и о том, что ожидает человека после смерти, которые проникли в «Младшую Эдду», Снорри Стурлусон оказался, на мой взгляд, все-таки ближе к исконной нейтральной трактовке Хель, чем современный читатель.

Подобное отношение к смерти вовсе не исключает горя. Как видно, например, из той же «Утраты сыновей» Эгиля Скаллагримссона или из описания похорон Бальдра, древние скандинавы тоже горевали. Хорошо знакомы им были и такие чувства, как обида или желание мести из-за гибели родственника.

Именно поэтому с сюжетом о гибели Бальдра мы не прощаемся.

Глава 5. «Кровавый орел» и яма со змеями: правда или вымысел

В древнескандинавском языке за месть отвечало слово hefnd, а глагол hefna, соответственно, означал «мстить»[329]. При этом под местью пониматься могло все что угодно, необязательно убийство. От hefnd существует ряд производных: hefndar-dagr (день отмщения), hefndar-maðr (мститель, тот, кто мстит), hefni-leið (róa á hefni-leið — вступить на путь мести), hefni-samr (мстительный) и так далее. Выходит, по крайней мере в литературе, которая до нас дошла, месть была важным концептом, раз он в итоге оброс смежными понятиями.

Персонажи древнескандинавской литературы вообще часто кого-нибудь убивают — или мстят за чье-то убийство. В «Старшей Эдде» это касается в первую очередь песен о героях, и наиболее драматична в этом отношении, без сомнения, история Гудрун: сначала ее второй муж, Атли, мстит за смерть первого ее мужа, Сигурда, ее родным братьям, а затем уже сама Гудрун из мести за них жестоко расправляется с Атли и его детьми. Такое же впечатление может сложиться и о сагах: какую бы вы ни прочли, кто-нибудь в ней нет-нет да возьмется мстить за родича.

В этой главе мы разберемся, действительно ли скандинавы были настолько жестоки.

КАК ИЗБЕЖАТЬ НАКАЗАНИЯ ЗА УБИЙСТВО: ДРЕВНЕСКАНДИНАВСКИЕ ЗАКОНЫ

Первый или один из первых случаев урегулирования конфликтов в Исландии упомянут еще в «Книге об исландцах» Ари Торгильссона:

«Большая тяжба была на тинге между Тордом Ревуном, сыном Олейва Фейлана, и Оддом, прозванным Одд из Междуречья. Он был с Городищенского Фьорда. Торвальд, его сын, вместе с Куриным Ториром сожгли Торкеля, сына Сонного Кетиля, в Долинах Арнольва. Торд Ревун был во главе обвинения, поскольку Херстейн, сын Торкеля, сына Сонного Кетиля, был женат на Торунн, дочери его сестры. Она была дочь Хельги и Гуннара, сестра Йофрид, на которой женился Торстейн, сын Эгиля»[330].

Наверняка вам пришлось перечесть этот небольшой абзац не один раз, чтобы понять, кто кого сжег, кто с кем по этому поводу судился и кто кому родственник. В сухом остатке ситуация такова: Торвальд, сын Одда, сжег Торкеля, мужа племянницы Торда. Из-за этого Торд затеял тяжбу с Оддом. На самом деле для «Книги об исландцах» это важный эпизод, потому что именно этот случай позволяет разработать и установить определенные законы. Исследователи часто пишут о том, что вражда, в том числе кровная, существует как бы на пересечении двух законодательных систем: той, что переселенцы в Исландию привезли с собой из Норвегии, и той, что неизбежно должна была появиться на новом месте[331].

Определить, что такое кровная вражда и чем она отличается от мести или от обычного убийства, может быть непросто. Исследователи обычно предпочитают скорее перечислять основные черты этого долгого процесса, который включает в себя большое количество тонкостей, но соглашаются в одном: в отличие от обычной мести, кровная вражда всегда затрагивает целую группу людей (родственников, друзей) с одной и с другой стороны конфликта, связана со сложными социальными процессами и законодательно урегулирована. Ничуть не менее важно и то, что убийство из мести может быть одним из способов разрешения кровной вражды, но не всегда им является. Так, Андреас Хойслер еще в начале прошлого века писал о том, что любой конфликт в исландских сагах может иметь три варианта разрешения: месть, мирный договор или судебная тяжба (Rache — Vergleich — Gerichtsklage[332]). При этом он отмечает, что все эти три способа необязательно были взаимоисключающими и вполне могли применяться в попытках разрешения одного и того же конфликта. Уильям Иэн Миллер перечисляет следующие основные черты исландской кровной вражды[333]:

— это вражда между двумя группами людей;

— чаще всего в эти группы входят родственники, соседи, домочадцы, друзья, покровители;

— это контролируемое насилие — никто не будет никого убивать «без разбору», все придерживаются «правила равнозначности» в ответных действиях на действия враждующей стороны («a rough rule of equivalence in riposte»);

— у процесса вражды есть определенный «ритм», участники совершают свои действия против другой стороны в порядке очереди;

— убитым ведется счет;

— число жертв едва ли когда-нибудь оказывается больше двузначного числа;

— вражда предполагает коллективную ответственность: изначальные участники конфликта могут быть уже мертвы, но вражда все еще может продолжаться (например, так и вышло в истории о Сигурде и Гудрун);

— вражда тесно связана с культурой чести, и все действия участников вражды совершаются из соображений чести;

— существуют способы временного или окончательного мирного урегулирования вражды;

— вражда — это действие, у которого может быть моральный (соображения чести), юридический (законодательное регулирование) смысл и всегда есть смысл политический, поскольку она всегда означает борьбу за власть.

Американский исследователь древнескандинавской культуры Джон Линдоу, опираясь на монографию Миллера, в одной из своих статей описал своего рода «схему» кровной мести в исландских сагах. Он выделяет три стадии развития конфликта, называя их, как в шахматах, opening move (первое действие, спровоцировавшее конфликт), middle game («ход игры», то есть обсуждения и тяжбы на тинге, а также действия каждого конкретного участника конфликта) и endgame (финал, разрешение конфликта)[334]. Еще один исследователь, Джесси Байок, предлагает свою схему: conflict (начало конфликта) — advocacy (защита сторон самыми разными способами) — resolution (разрешение конфликта). В этой схеме упор делается на то, что каждая сторона активно привлекает сторонников (advocates). Байок также отмечает, что по ходу развития сюжета саги стадии могут повторяться[335]. Так же как и его коллеги, он предлагает разделять желание мести и кровопролитие в реальной древнеисландской законодательной практике и отмечает, что месть была одной из возможностей разрешения конфликта, но не строго обязательной — особенно в непростых климатических и экономических условиях, которые порой склоняли к поиску компромисса[336].

Законов для урегулирования случаев убийства, мести и вражды в средневековой Скандинавии было очень много. Долгое