Практики для работы с комплексной травмой. Клинический подход в терапии негативного детского опыта и травмы развития - Брэд Каммер

Психотерапевт: Что в ее словах [о том, что вы сумасшедшая и вам нужна психологическая помощь] больше всего вас злит?

Клиентка: Я просто чувствую себя униженной, словно я не могу разобраться со своей жизнью.

Психотерапевт: Звучит и правда так, словно она хочет, чтобы вы так себя чувствовали, хочет принизить вас. Но мне интересно, как вы реагируете, когда кто-то вас унижает?

[Я обращаю внимание на агентивность, спрашивая Дестини про ее реакцию на внешние проблемы. В центре исследования агентивности лежит то, как клиент относится к проблемам. Фокус на агентивности помогает клиенту установить связь со своим внутренним опытом, лежащим в основе его чувств, реакций и симптомов, даже когда внешние перемены слишком сложны или невозможны.]

Клиентка: Я как бы возвращаюсь в детство и прячусь, словно меня не существует, будто я невидимка.

Психотерапевт: То есть ваша соседка начинает вас унижать, и вы возвращаетесь в детство. А «огонек силы», о котором вы говорили пару минут назад, что происходит с ним?

Клиентка: На него словно выливают ведро холодной воды. Я чувствую стыд, и огонек тухнет. Стыд затмевает все.

Психотерапевт: Чуть раньше вы сказали, что психообразование кажется вам полезным. Вы не против, если я снова поделюсь с вами психологической теорией?

Клиентка: Конечно!

Психотерапевт: Зачастую стыд – это способ направить гнев на себя, заставить почувствовать себя виноватым и пристыдить. Интересно, может быть, ваша реакция на унижение – это желание вернуться к детской стратегии, чтобы стать настолько невидимой, насколько это возможно?

Клиентка: Кажется, так и есть.

Психотерапевт: Для ребенка это более чем логично – что еще он может поделать?

[Я обращаюсь к адаптивным стратегиям выживания, которые развиваются в детстве. Комментарий «что еще он может поделать» – это проявление сочувствия к ребенку, у которого нет других вариантов. Одновременно я показываю, что у Дестини, как у взрослого человека, куда больше вариантов, чем она осознает, включая опцию, о которой она уже говорила: разозлиться вместо того, чтобы замкнуться в себе.]

Клиентка: Я это очень ценю.

Психотерапевт: Что именно вы цените?

[Обратите внимание, что я не предполагаю, что уже знаю, о чем именно она говорит. Другими словами, я искренне хочу узнать, что именно она считает полезным в психообразовании, так что спрашиваю об этом у нее напрямую.]

Клиентка: Мне кажется, что я начинаю видеть вещи с другой точки зрения, и я это ценю. Что-то открывается. Что-то словно смещается внутри. [Смотрит по сторонам]. Будто даже зрение прояснилось.

Психотерапевт: Итак, когда вы замечаете, что с вами происходит, когда вы чувствуете четкость и что-то смещается внутри, как вы относитесь к своему внутреннему опыту?

[Когда я спрашиваю, как она относится к своему внутреннему опыту, я предлагаю ей обратить внимание на крепнущее ощущение воплощения, которое она испытывает. В этом случае оно проявляется через более четкое зрение. Осознание поддержки позитивных изменений помогает развивать агентивность.]

Клиентка: Я чувствую более глубокую связь.

Психотерапевт: Связь с чем?

Клиентка: Связь с собой… и с вами.

Психотерапевт: А что сейчас способствует этой углубляющейся связи?

[Я отражаю ее отношение к ощущению воплощенности и связи, чтобы поддержать рост агентивности.]

Клиентка: Когда вы сказали «что еще он может поделать», я сразу подумала: «Мне приходилось быть невидимой в детстве, но сейчас я вовсе не обязана так поступать». Вы как бы и не говорите, что мне надо делать и во что верить, но любопытным образом показываете возможность отнестись к этому совсем иначе, что я очень ценю.

Обратите внимание, как Дестини выражает, что чувствует поддержку в том, чтобы построить отношения с внутренним опытом. Когда клиенты начинают относиться к чему-то в своем внутреннем опыте с растущим чувством автономии и самоопределения, зачастую вместе с этим приходит и ощущение, что они могут и способны на большее. Это можно воспринимать как сдвиг клиента с позиции детского сознания к позиции взрослого сознания. Как говорится в НАРМ: «Агентивность – это мост между детским и взрослым сознанием».

Вернемся к диалогу. Психотерапевт продолжает тему того, как клиентка относится к старой стратегии выживания – становиться «невидимой», когда ее унижают.

Психотерапевт: Когда вы вспоминаете, как она унижает вас: говорит вам, что вы сумасшедшая, что вам нужно в психиатрическую больницу и нет смысла заниматься психологией, – обратите внимание, что вы с этим делаете?

Клиентка: Сейчас я решаю подойти к ней чуть поближе.

Психотерапевт: Почему?

Клиентка: Потому что я чувствую, что это достаточно безопасно.

[Обратите внимание, что, когда Дестини ощущает растущее чувство агентивности, ей не приходится полагаться на старые стратегии выживания. Ее уверенность в том, что она способна встретить ситуацию лицом к лицу, возрастает.]

Психотерапевт: И каково это – подпустить ее поближе?

Клиентка: Я хочу ей сказать: «Мне обидно такое слышать».

[Здесь она стоит за себя, здоровым образом направляя свою агрессию.]

Психотерапевт: И что происходит, когда вы это говорите?

Клиентка: Я чувствую прилив сил… что-то словно открывается в груди.

Психотерапевт: А что произойдет, если она не поймет вас, не услышит и продолжит вас унижать?

[Этот ориентированный на агентивность вопрос предлагает клиентке понимание, что с позиции взрослого сознания ее реакция никак не связана с реакцией других. В рамках агентивной ориентированности НАРМ клиенты зачастую ощущают, что все меньше зависят от реакции окружения в плане своих искренних ощущений. Это и есть ощущение агентивности.]

Клиентка: Я чувствую себя достаточно сильной, чтобы не принимать ее суждения касательно себя.

Психотерапевт: Хорошо. И что вы сейчас чувствуете, когда не принимаете то, что она пытается вам навязать?

Клиентка: Я чувствую себя более расслабленной. Я снова дышу, и мне спокойнее. И теперь я вижу, как я принимала ее слова на свой счет.

[Отличный пример крепнущей агентивности – ее способность увидеть, как она персонализировала это переживание.]

Психотерапевт: Реальность такова, что в мире есть люди, которые, возможно, хотят вас унизить. Но, опять же, главный вопрос в другом: что вы с этим делаете?

[И опять мы подчеркиваем то, как она относится к своему опыту активного участия в своей жизни.]

Клиентка: Я чувствую, что у меня есть возможность выбирать – принимать это или нет.

Психотерапевт: И каково это – иметь возможность выбирать?

Клиентка: Я снова чувствую «огонек силы»! [Смеется.]

По мере того как Дестини начинает все лучше осознавать и отвечать за то, как она относится к этому конфликту в отношениях, меняется и ее внутренний опыт. Как вы видите по диалогу, это психобиологический процесс. Она больше не руководствуется устаревшими адаптивными стратегиями выживания, которые и вызвали симптомы,