По ту сторону сознания. Нейронаучный подход в психотерапии - Андрей Владимирович Курпатов

Нейронаучный подход в психотерапии позволяет нам не забывать о биологических основах наших потребностей, что, в частности, объясняет, почему многие психологические проблемы бывают настолько устойчивы к изменениям. Именно специфика этой нашей внутренней потребностной организации лежит в основе различных форм личностных расстройств, которые, как известно, не поддаются системной трансформации.

Задача психотерапии в таких случаях – адаптировать человека к этим его особенностям, помочь ему скорректировать определённые представления о мире, а также само его поведение в жизненно важных для него системах отношений. Понимая же биологические основания этих проявлений, мы получаем функциональную карту для проработки компенсаторных поведенческих паттернов.

Это касается и выраженных генерализованных тревожных расстройств, а также различных видов зависимости. Важно понимать, что мы в данном случае работаем с системами, которые формировались миллионами лет эволюции и могут трансформировать всё мировосприятие человека. Это объясняет, почему традиционного когнитивного подхода оказывается совершенно недостаточно.

Наконец, понимание бинарной структуры каждой потребности даёт нам практические ориентиры для терапевтической работы. Для каждого инстинкта мы должны учитывать обе его стороны: и стремление «от», и «к» в индивидуальном самосохранении, желание доминировать и получать социальную поддержку, стремление обладать и принадлежать в рамках полового чувства. Именно дисбаланс в этих парах может зачастую оказываться серьёзным фактором психологических проблем клиента.

Далее мы рассмотрим каждую из этих базовых биологических потребностей более детально, исследуя их проявления в повседневной жизни, психологические защиты, связанные с ними, а также конкретные терапевтические стратегии, которые могут быть эффективны при работе с проблемами, укоренёнными в каждом из этих инстинктов.

§ 5.1. Индивидуальный инстинкт самосохранения

Ничто не влияет на людей так, как деньги, – ни обнажённые тела, ни трупы.

Брайан Кнутсон

История психотерапии знает немало драматичных моментов, когда ученики расходились во взглядах со своими учителями, однако случай Фредерика Перлза в этом смысле особенно показателен. Начав как классический психоаналитик, Ф. Перлз не удовлетворился своим собственным анализом (его аналитиками были Карен Хорни, Клара Хаппель, Хелен Дойч, Вильгельм Райх) и производит ревизию психоаналитического учения.

Он выступает с докладом об этом в 1936 году на Международном психоаналитическом конгрессе в Мариенбаде, горя желанием получить одобрение Зигмунда Фрейда. Однако их встреча оказалась столь же краткой, сколь и обескураживающей по содержанию. На приветственные слова Ф. Перлза: «Здравствуйте, учитель! Я приехал из Южной Африки, чтобы рассказать о том, как ваши идеи живут на этом континенте», – Фрейд ответил формальным: «Ну что ж, прекрасно. И когда же Вы уезжаете?»

Этот разговор стал для Ф. Перлза не просто личным разочарованием, но и дополнительным катализатором для развития его собственных психотерапевтических идей. В 1942 году он публикует книгу «Эго, голод и агрессия»[186], которая оказывается первым серьёзным шагом, который впоследствии приведёт Ф. Перлза к созданию гештальт-терапии.

В этой книге Ф. Перлз, в противовес фрейдовскому акценту на сексуальном влечении, предлагает рассматривать голод – по существу, воплощённую в этом образе борьбу индивида за своё выживание – как наиболее глубокую, фундаментальную основу психических процессов. Ф. Перлз показывает, что голод представляет своего рода формулу для всех психологических процессов: подобно тому, как организм должен распознать пищу, схватить её, разжевать и переварить, так и психика должна распознавать полезное и вредное в окружающем мире, «схватывать» новый опыт, «перерабатывать» его, делая своим, и, наконец, усваивать полезное и отторгать ненужное.

Так появляется концепция формирования личности Ф. Перлза через стадии, связанные с развитием способности «кусать»:

⮞ докусательная стадия (первые месяцы жизни), когда младенец может только сосать и полностью зависим от матери, вследствие чего формируется базовое доверие или недоверие к миру;

⮞ кусательная стадия (с появлением зубов) – развитие способности кусать и жевать демонстрирует первые проявления агрессии, которые формируют границы между «я» и «не-я»;

⮞ стадия «пережёвывания» (ранний детский возраст) – способность самостоятельно пережёвывать пищу, навык «переваривать» опыт, а из этого уже развитие способности к анализу и синтезу;

⮞ стадия «усвоения» (дошкольный возраст) – период, когда возможно уже полноценное усвоение пищи, формирование целостной личности, развитие способности интегрировать пережитый психологический опыт.

Если принять во внимание, что Ф. Перлз, по сути, развивает идею индивидуального инстинкта самосохранения, то неудивительно, что здесь же он рассматривает функцию агрессии. В отличие от распространённого негативного взгляда на агрессию, он указывает на неё как на необходимую жизненную силу. По Ф. Перлзу, агрессия в её здоровом проявлении – это, во-первых, способность «разрушать» пищу зубами для её усвоения, во-вторых, умение устанавливать и защищать свои границы, а в-третьих, энергия, необходимая для активного взаимодействия индивида с миром.

С другой стороны, нарушение здоровой агрессии, как считает Ф. Перлз, приводит к различным психологическим проблемам: неспособность отстаивать свои интересы, трудности в усвоении нового опыта, проблемы с установлением границ в отношениях. То есть, по сути, речь снова о том, что человек, не обладающий здоровой агрессией, оказывается беззащитным перед лицом мира, с которым он вынужден иметь дело.

Наконец, образ «голода», как ключевой метафоры инстинкта самосохранения, развивается Ф. Перлзом в рамках его концепции «ментального метаболизма». Здесь он сравнивает процессы пищеварения с психологической переработкой опыта: подобно тому, как организм должен переваривать пищу, психика должна «переваривать» наш жизненный опыт.

В связи с этим он и выделяет такие функции, как интроекция («проглатывание» опыта без переработки), ретрофлексия («поворот против себя» вместо взаимодействия с миром) и сопротивление (отказ от «переваривания» сложного опыта), которые – наряду с понятиями «границы», «целостности», «незавершённой ситуации», «пребывания в моменте настоящего», что также рассмотрены в этой книге, – станут в последующем основной его гештальт- подхода.

Так что в каком-то смысле вся гештальт-терапия вышла из специфическим образом понятого феномена «голода», то есть из инстинкта самосохранения, который «борьбой» и «бегством» обеспечивает наше выживание. И в самом деле реакции, связанные с фактическим выживанием, то есть индивидуальным инстинктом самосохранения, обусловливаются прежде всего симпатоадреналовыми эффектами, характерными для стресса.

Эти реакции возникают или в непосредственной связи со стрессовой ситуацией, или в ответ на триггерный стимул – например, ментальный образ (воспоминание) о стрессовом событии[187]. Данные стрессовые реакции мы детально обсудим в следующей части нашего руководства, а сейчас сосредоточимся на самом феномене «инстинкта самосохранения».

Как мы с вами уже выяснили, одним из ключевых «органов» мозга, отвечающим за эмоцию страха и защитную агрессию (реакция «бей или беги»), является небольшое парное подкорковое образование – миндалевидное тело. Однако нельзя не упомянуть и так называемую островковою долю мозга, или «островок Райля», – это область коры головного мозга, которая, впрочем, спрятана как бы внутри больших полушарий (рис. 57)[188].

Миндалевидные тела