За секунду до: как мозг конструирует будущее, которое становится настоящим - Дэниел Йон

научный «тяни-толкай» мы можем применить и для описания процессов внутри нашей головы. Модели в мозге способны меняться только в том случае, если мы отключим нормальную науку и дадим новым данным шанс исправить наши исходные ожидания. Если влияние существующих моделей на то, что мы воспринимаем и во что верим, остается сильным, мы объявляем встреченные аномалии ненадежными данными, не понимая, что на самом деле «сломана» наша модель мира.

Вопрос «использовать модель или обновить ее» — своего рода игра с нулевой суммой, наш мозг постоянно сталкивается с дилеммами. В каждый момент ему приходится решать, чему отдавать предпочтение: прогнозам, идущим сверху вниз, или данным, поступающим снизу вверх; теориям, которых он уже придерживается, или информации, полученной из окружающего мира.

Нарушать этот баланс всегда рискованно. Если мы будем слишком опираться на собственные предсказания, то закостенеем. Наш мозг будет вести себя подобно упрямому ученому, который смотрит на новые ситуации сквозь старые, неуместные, неприменимые гипотезы[203]. Мы не поймем, что наши теории устарели и отчаянно нуждаются в пересмотре.

С другой стороны, парадигмы не должны меняться и очень легко. Если мы будем слишком полагаться на входящие данные, то попадем под огромное влияние «ошибок измерения» наших шумных нейронных антенн. Случайные флуктуации в окружающем мире могут заставить нас преждевременно отказаться от существующих взглядов и заменить их новыми, которые «переподогнаны» под особенности недавнего прошлого, а не под прочные и надежные закономерности более далеких времен.

Как нашему мозгу решать эту дилемму? Каким должен быть баланс между прошлым и будущим, когда мы пытаемся осмыслить мир? Откуда мозгу знать, когда он должен менять парадигму?

В последние годы психологи разных взглядов пришли к идее, что дилемму можно разрешить с помощью метаобучения: на основе собственного опыта мы выясняем, насколько можно учиться на собственном опыте.

Фраза может взорвать мозг, но идея, лежащая в ее основе, вполне проста. И мы сможем ее прояснить, обсудив простую игру в прятки.

Как выиграть в прятки

Представьте, что вы приехали в гости к вашим маленьким племянникам и они хотят поиграть с вами: они будут прятаться, а вы искать. Вы знаете, что ваш племянник — не самый сообразительный малыш в мире. Хотя дом довольно большой, он всегда прячется только в гостиной — за диваном, за книжным шкафом или под кофейным столиком. Вы всегда найдете его там. Может, он не до конца понимает правила — а может, ему просто нравится, когда его находят.

А вот ваша племянница хитроумнее. У нее тоже есть излюбленные места — например, в своей комнате или за деревьями в саду. Но после того, как вы поймаете ее в одном из этих мест, она понимает, что в следующий раз лучше спрятаться где-нибудь еще.

Вы, как добросовестный дядя (или тетя), несколько раз играете с детьми и постепенно начинаете формировать предсказания о том, где стоит искать в следующий раз. Вы ждете, что обнаружите племянника в гостиной, а племянницу — или в ее комнате, или в саду. Не так сложно, как космологическая теория о происхождении Вселенной, но это ваша модель того, как ведет себя этот маленький кусочек вашего мира.

А теперь представьте, что произошло нечто неожиданное. Вы находите одного из детей в новом месте — например, в чулане под лестницей, где они никогда раньше не прятались. Стоит ли вам обновлять внутреннюю модель наиболее вероятных укрытий и в следующий раз искать еще и там?

Психолог скажет вам, что правильный ответ зависит от того, какого ребенка вы там нашли. Прошлый опыт сказал вам, что ваша племянница волатильна, а племянник стабилен: вы обычно находите его в предсказуемом месте, а девочка более склонна менять свое поведение.

Отслеживание стабильности и волатильности — это и есть метаобучение. На собственном опыте мы узнаём не только то, чего можно ожидать — например, что в одних местах дети спрячутся с большей вероятностью, чем в других, — но и то, как объекты, поведение которых мы пытаемся предсказать, — в данном случае наши племянник и племянница — с большей вероятностью изменят свое поведение в долгосрочной перспективе.

Отслеживание стабильности и волатильности в долгосрочной перспективе важно, поскольку позволяет нам понять, нужно ли менять наши гипотезы и предсказания. Если мы считаем, что взаимодействуем со стабильной системой, логично придерживаться уже существующих гипотез и менять их медленно (или не менять вовсе). Наш предсказуемый племянник, который всегда прячется в гостиной, — стабильная система. Если вы один раз неожиданно нашли его в чулане под лестницей, это еще не повод корректировать существующую модель, поскольку по-настоящему стабильные системы меняются редко. Один неожиданный результат — еще не знак того, что пора менять модель. В следующий раз, скорее всего, он, как обычно, спрячется в гостиной.

Но вот если вы имеете дело с чем-то волатильным, верно обратное. При взаимодействии с такой системой ошибки предсказания крайне важны. Несоответствие между нашими ожиданиями и пережитым опытом — скорее всего, сигнал того, что нужно что-то менять. Мы знаем, что племянница часто меняет свое поведение. И если мы найдем ее в чулане под лестницей, эта неожиданная новая информация может вполне оказаться реальным признаком того, что в будущем ее поведение изменится. Поскольку она более волатильна, нам нужно быть готовыми использовать новые данные в следующих гипотезах о том, где она укроется.

Конечно, прятки — просто детская игра. Но точно такая же проблема возникает каждый раз, когда мы сталкиваемся с несоответствием ожиданий и реальности. Если вы пошли в любимое кафе, а там вам внезапно подали отвратительнейший кофе, стоит ли вам возвращаться туда и завтра или найти другое место? Если вы пришли на ужин со старым другом, а он ведет себя с вами неожиданно холодно и отстраненно, стоит ли вам опасаться за ваши отношения? Если последние несколько месяцев на любимой работе прошли плохо, пора ли искать новое место?

Содержание всех этих дилемм разное, но они имеют схожую форму. Все эти ситуации связаны с имеющейся моделью мира («в этом кафе делают хороший кофе», «этот друг меня любит», «я люблю свою работу»), которая конфликтует с новыми данными: кофе ужасный, другу со мной скучно, работа кажется жутко нудной или слишком напряженной. И теперь нужно разобраться, насколько должны измениться наши модели мира в свете новых данных, которые конфликтуют с существующими теориями.

Теории метаобучения говорят нам, что мы должны быть более готовыми к корректировке наших моделей, если опыт говорит нам, что эти свойства мира меняются непредсказуемо. Если в кафе высока текучка персонала или владельцы