За секунду до: как мозг конструирует будущее, которое становится настоящим - Дэниел Йон

странные идеи пробираются в наши головы не только в результате внезапных катастроф вроде пожаров или эпидемий. Вполне достаточным оказывается и назойливое чувство непредсказуемости перемен. В одном исследовательском проекте проанализировали письма, присланные в газеты The Chicago Tribune и The New York Times в 1890–2010 годах, и обнаружили, что больше всего конспирологических идей читатели высказывали на пике второй промышленной революции, в период резких перемен в технологиях, обществе и экономике, — во времена, когда настоящее мало напоминало прошлое[207].

Теория метаобучения объясняет, почему неуверенность и нестабильность заставляют людей рассуждать странно. Метаобучение адаптирует наши процессы обучения к волатильности мира; мы охотнее внедряем новую информацию в наши внутренние модели, когда мир кажется изменчивым и непредсказуемым.

Внезапный шок — неожиданный пожар, болезнь, разрушение знакомого общественного строя — заставляет наш мозг считать, что мир менее стабилен, чем нам казалось ранее. Это должно привести к росту обучаемости: мы прислушиваемся к новой информации, чтобы менять наши внутренние модели и приспосабливаться к переменам.

Это оптимально, если смотреть на проблему «глазами мозга». Но когда он внимательно прислушивается к приходящим снизу вверх сигналам из быстро меняющегося мира, внутренние модели становятся особенно уязвимыми. Любая информация, которую мы получаем в этом гиперобучаемом состоянии, будет казаться важной и достойной внимания — и, возможно, даже способной перевернуть наши теории об устройстве мира с ног на голову. Мы в состоянии, когда абсолютно любая информация — даже неверная — может переписать существующие модели.

Когда я пишу эти строки, мир восстанавливается от собственного естественного эксперимента с неожиданной непредсказуемостью — пандемии COVID-19. Внезапное появление нового смертоносного вируса принудило правительства всего мира энергично действовать — они заставили жителей своих стран покинуть улицы и запереться в домах, поставив на паузу жизнь, какой мы ее знали.

Удар, нанесенный пандемией, трудно переоценить: мы до сих пор разгребаем ее последствия. Но вместе с тем она дала ученым уникальную возможность в реальном времени отследить, как внезапные перемены среды влияют на глобальные гипотезы о волатильности и непредсказуемости, которыми пользуется наш мозг, и как из-за этого могут меняться представления мозга о мире.

Одно особенно интригующее исследование провела команда из Йельского университета, возглавляемая Филом Корлеттом. В главе 1 я рассказывал об исследованиях Фила, посвященных тому, как слишком сильные перцептуальные предсказания могут вызывать галлюцинации. Но в январе 2020 года, когда мир еще толком не осознал опасности нового «уханьского вируса», который привел к миллионам смертей, локдаунам во многих странах и стагнации глобальной экономики, его команда занялась новым проектом, где проверялись возможные связи между метаобучением и паранойей. В рамках этого проекта участники-американцы выполняли задание по метаобучению, похожее на описанные выше «прятки»[208]. Вместо поиска наград за одной из двух фигур им нужно было выбирать колоды карт, чтобы зарабатывать очки. «Хорошие колоды» в разные моменты непредсказуемо менялись, и, наблюдая за поведением участников во время эксперимента, ученые могли сделать вывод о том, какие «метаустановки» по поводу окружающей обстановки у них есть: считают ли они ее стабильной или волатильной.

Исходный проект выявил интересую связь между параноидальным мышлением и другими видами метаустановок. Участники, сообщавшие о самом высоком уровне паранойи в повседневной жизни, вели себя в эксперименте так, словно его структура тоже волатильна и нестабильна. Если выигрышная колода один раз неожиданно менялась, более параноидальные участники с большей вероятностью меняли свой выбор в следующем розыгрыше, словно это было для них сигналом, что по-настоящему изменился мир.

Это открытие интригует, поскольку показывает, что паранойя может быть связана с чувством, будто мир — изменчивое и непредсказуемое место. Но причинно-следственные связи установить здесь трудно. Глобальное ощущение, что мир изменчив и непредсказуем, способно вызвать параноидальные мысли, однако, возможно, дело в обратном и параноидальные заблуждения вызывают чувство неуверенности: если вы верите, что люди действительно желают вам зла, мир становится более угрожающим и непредсказуемым. И, конечно, эти возможности не исключают друг друга.

Связь между паранойей и неуверенностью — это, конечно, интересно, но самым интригующим в исследовании было то, что произошло потом. Когда заболеваемость коронавирусом взлетела до небес, правительства по всему миру объявили карантинные меры, чтобы замедлить распространение инфекции. В США локдауны начались в марте 2020 года; конкретные меры и связанные с ними публичные сообщения были отданы на откуп отдельным штатам.

Проект Йельского университета тем временем шел своим чередом. Ученые получили возможность узнать, как наступающая пандемия начала формировать мышление участников эксперимента и как этот след, оставленный вирусом на разуме каждого из них, связан с мерами, предпринимаемыми властями конкретного штата.

Ученые обнаружили, что после того, как штаты начали объявлять о беспрецедентных карантинных мерах, метаустановки по поводу непредсказуемости мира стали расти. Участники, решавшие задачи, все чаще начинали вести себя так, словно считали, что окружающий мир нестабилен и непредсказуем. Среда неожиданно менялась — и в игру участники эксперимента тоже стали играть так, словно она в любой момент может неожиданно поменяться.

Этот сдвиг к ожиданию непредсказуемости в умах участников оказался связан с тем, как власти штатов реагировали на кризис. Участники, живущие в штатах с самой проактивной политикой локдауна — там, где указания были наиболее четкими, — демонстрировали менее экстремальные ожидания волатильности, а у жителей штатов, где указания казались неоднозначными, а принимаемые меры менее строгими, чувство неуверенности резко возросло.

Результат потрясает. Не забывайте: психологи не спрашивали участников, насколько непредсказуемым они считают окружающий мир. Они не интересовались их мнениями о пандемии и не спрашивали, насколько стабильна их жизнь в целом. Если бы ученые узнали, что эти мнения о непредсказуемости мира изменились в результате неожиданной пандемии и беспрецедентных локдаунов, их достижение было бы весьма тривиальным.

Но здесь ученые всего лишь отслеживали поведение добровольцев в искусственной задаче на обучение, в рамках которой те пытались предсказать, какая колода обеспечит им выигрыш. Исследование показало, что гипотезы о нестабильности и непредсказуемости внешнего мира проникли даже в эту инертную, искусственную задачу. Игра с колодами карт никак не была связана с вирусами, ношением масок и карантином. Но обостренного чувства неуверенности в некоторых свойствах окружающего мира оказалось достаточно, чтобы нестабильным показался весь мир — и глобально изменилось мышление.

Таким образом, эти результаты показывают нам, что внезапные перемены в жизни — например, пандемия и локдаун — способны изменить общие установки мозга, связанные со стабильностью или волатильностью мира в целом. И, как мы уже видели, метаобучающийся мозг, считающий, что мир — очень изменчивое место, переключается в режим высокой обучаемости и прислушивается к данным из окружающего мира, чтобы быстро сформировать новые установки и воззрения, подходящие к новой обстановке.