По ту сторону сознания. Нейронаучный подход в психотерапии - Андрей Владимирович Курпатов

своим хвостом так воздействует на её чувственность (соответствующие нервные центры в её мозге), что она «теряет голову», пава сама входит в квадрант избранника и вверяет себя ему. Она – пава – делает этот выбор, и, чтобы она на него решилась, павлин должен произвести на неё неизгладимое впечатление.

Дело не в силе и сноровке самца, а в его способности воздействовать на специфические нервные центры в голове самки, связанные с половым возбуждением. Поскольку же мозг самок павлина выбрал в качестве фетиша яркость и массивность мужских хвостов, начался естественный селекционный отбор: преимущество получали самцы с хвостами больше и ярче, чем у конкурентов, а потому соответствующие гены получили преимущество.

Конечно, люди – не павлины, но здесь важен сам принцип: сексуальное поведение запускается специфическими триггерами, и, соответственно, именно эти свойства растут в популяции. Так что и наш с вами «половой инстинкт», по крайней мере в рамках психического переживания, – это вовсе не вопрос продолжения рода как таковой, а, прежде всего, эта внутренняя потребность восхищать и восхищаться.

Вот исследование, которое было проведено Дж. Миллером уже на людях и которое доказывает, что наш ум работает в рамках полового инстинкта, по сути, как хвост павлина. Словарный запас человека составляет порядка 100 тысяч слов. Из них лишь 5 тысяч мы используем в быту, нам этого вполне достаточно, чтобы донести до собеседника практически любую свою мысль или просто поддержать с ним хороший социальный контакт.

Что же представляют собой оставшиеся 95 тысяч слов? Вы удивитесь – они, как их называет Дж. Миллер, «декоративные»: мужчины прибегают к ним, когда в поле их зрения оказывается привлекательная женщина[223]. Рассыпаясь множеством «декоративных» слов при виде женщин, мужчины демонстрируют им, сами того, конечно, не осознавая, способности своего мозга – главного инструмента нашего с вами, человеческого выживания.

Ровно ту же самую функцию выполняют и танец, музыка, изобразительное искусство – умение сочинять музыку, импровизировать, писать стихи, способность играть на музыкальных инструментах – всё это в основе своей способы восхитить женщину. А чем она восхищается? Вроде бы просто красотой – танца, музыки, живописи… Но на самом деле её психика восхищается не красотой, а способностью мужского мозга к производству сложного, пусть и бессмысленного с практической точки зрения, поведения.

С точки зрения полового поведения и, соответственно, выбора брачного партнёра женщина должна найти такого мужчину, который будет достаточно умным, добрым и надёжным, чтобы передать потомству хорошие гены и суметь позаботиться о нём. Таким образом, мозг мужчины – это, в половом отношении, хвост павлина, с помощью которого он сообщает избраннице, что он – именно тот, кому можно доверить свою судьбу.

Впрочем, чтобы решить этот квест, женщинам нужно понимать «декоративные» слова, которыми пользуется мужчина, – и тут, в отличие от павлинов, одного органа зрения недостаточно. Женщине нужно удостовериться, что мужчина не несёт бессвязную околесицу, а его «декоративные слова» наполнены внутренним смыслом. Как испытать трепет, читая любовные сонеты Уильяма нашего Шекспира, если не понимать соответствующие слова?

То есть, по мере того как язык стал использоваться мужчинами в качестве способа демонстрации своих конкурентных преимуществ в сравнении с другими самцами, женщины превращались во всё более строгих ценителей и даже экзаменаторов, а потому их мозг эволюционировал столь же стремительно, как и мужской.

О том, что сексуальность и творчество – одного поля ягоды, уже давно не секрет. Об этом прямым текстом говорится в диалогах Платона и текстах Овидия. В более позднее время об этом писали и Фридрих Ницше, и Оскар Уайльд, и Стефан Цвейг, и многие, многие другие. Но, конечно, самым подробным образом эта тема была разработана в психоанализе Зигмунда Фрейда, который ввёл понятие «сублимация».

Под сублимацией понимается бессознательный процесс переориентации энергии сексуальных импульсов, табуируемых в культуре, на творческую деятельность – художественную, идеологическую и научную. То есть идея заключалась в том, что человек, испытывая «запретное» с точки зрения морали, воспитания, культурных норм и т. п. сексуальное влечение, находит обходной путь траты его энергии. Понимая теперь логику полового отбора, неудивительно, что многие мужчины делают это через творческие муки создания художественных произведений.

В самом простом варианте сублимацией можно считать период творческой активности у молодых людей обоих полов, когда они, страдая по неразделённой любви или вовсе из-за её отсутствия, пишут характерные стихотворения и прозу романтического содержания или бренчат на гитаре. По мере врастания во взрослую жизнь этот характерный «творческий зуд», как правило, сходит на нет: сексуальная чувственность, удовлетворяемая естественным образом, больше не нуждается в переключении на творческую деятельность.

Впрочем, долгое время идея сублимации подвергалась критике, а экспериментальные данные, подтверждающие сам факт существования данного феномена, были получены совсем недавно. В 2013 году группа психологов из Иллинойского университета под руководством Эмили Ким исследовала творческие способности мужчин и женщин протестантского вероисповедания.

Как оказалось, группа протестантов с сексуальными проблемами и тревогой по поводу своих «греховных мыслей» продемонстрировала более высокие показатели творческих способностей в сравнении с протестантами, которые не имели подобных психологических проблем и не считали свои сексуальные желания чем-то предосудительным[224].

Поэтому и то, о чём говорил Ч. Дарвин, и то, о чём писал З. Фрейд, и то, что объясняет нам Дж. Миллер, судя по всему, имеет под собой вполне определённую нейрофизиологическую основу. Нельзя, конечно, утверждать, что всякая креативность содержит в себе подавленную сексуальность, а тем более является признаком психологических проблем, но о попытках выразить себя, сообщить о себе окружающим – безусловно.

Так что даже если сексуальная потребность не осознаётся человеком в качестве таковой, она вполне может побуждать его к креативным решениям, привлекающим внимание широкой аудитории или вызывающим интерес и восхищение конкретных людей.

Впрочем, это позволяет нам задуматься над ещё одним важным обстоятельством: в самом деле оказывается, что сексуальная потребность и сексуальное (половое) поведение – это вовсе не одно и то же. Исходно «сексуальность» по самой своей природе эгоцентрична – она предполагает желание получить удовольствие любой ценой. Она ревностна и конкурентна, ей свой ственны экзальтация и бьющие через край чувства, так что внешне она может напоминать проявление социального инстинкта или даже инстинкта самосохранения.

Так что правда в том, что мы не всегда можем точно верифицировать действительный бессознательный источник того или иного поведения. Когда Лев Николаевич Толстой пишет «Вой ну и мир», а Фёдор Михайлович Достоевский – «Преступление и наказание», несмотря на определённую «декоративность» этих произведений, первый не в последнюю очередь пытается взять иерархический «верх», а второй – решить финансовый вопрос. Впрочем, то, что они в какой-то момент избрали