Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки

особенно через пчеловодство. В 2017 году она написала книгу на эту тему. Когда Эмиль заболел, страсть к теме ушла, и Стефани не ждала ее возвращения. Через неделю после смерти Эмиля издатель связался со Стефани, узнать, не хочет ли она написать вторую книгу о пчелах. Это был как бальзам на душу, именно в тот момент, когда он был нужен. Она вспоминает: «Это было похоже, понимаешь, как будто можно вложить энергию во что-то, что вернет тебя себе же».

Стефани с детьми стали развиваться в новых направлениях. Они разбивают лагерь в местах, где Эмиль никогда не был, живут жизнью, которую он не мог представить. Но память о нем повсюду. В прохладные осенние ночи они спят в домике на дереве на заднем дворе, который он построил. В путешествиях они собирают камни и ракушки, чтобы украсить его могилу. Во время разговоров они часто задаются вопросом: «А что бы Эмиль сказал?» Он остается партнером Стефани. В трудные минуты у нее иногда вырывается крик: «Где ты?!» Но она всегда находит утешение в том, как Эмиль в нее верил: «Он научил меня доверять собственной интуиции… внутри меня мы оба». Эмиль – это их печаль и их сила. «Горе – это мышца, – размышляет Стефани. – Вес утраты не уменьшится, но становится легче ее нести».

В последний раз, когда я говорил с Эмилем, именно этого он хотел больше всего: чтобы его присутствие за пределами этой жизни принесло его семье тепло и уют. Он писал Стефани: «То, чем я являюсь для тебя, на самом деле отражение твоего собственного ума». Мы все в конце концов становимся чьей-то памятью, наше наследие – отпечатки в чужих жизнях. Для Стефани, Клары и Аттикуса Эмиль остается чем-то вроде нежного постоянного присутствия.

Для меня он продолжает быть вызовом. У Эмиля была острая чуйка на страдания и возможности. Сидя рядом с ним, можно было почувствовать и то и другое – а еще тяжесть несправедливости, безотлагательность действий и доброту большинства людей. Я хочу вернуть моменты, проведенные с ним, отчасти потому, что мне не хватает его взгляда на мир.

Но мне не нужно помнить, что он сказал или как он улыбался десять лет назад. Благодаря людям из его жизни, его заметкам и его науке философия Эмиля материализовалась в моем сознании. Я изучил сотни исследований, показывающих, что надежда – это точная и мощная стратегия для достижения благополучия, гармонии и социальных изменений. Даже в сухих таблицах данных я вижу Эмиля.

В темные моменты жизни – а их много – Эмиль требует от меня большего. Теперь я понимаю, что нахожусь в режиме цинизма по умолчанию. Но я так долго и тщательно его скрывал, что цинизм загноился. В последнее время я отношусь к своей внутренней жизни как к эксперименту. Многие из моих худших предположений о людях развалились под пристальным взглядом. Большая часть собранных мной данных оказалась более позитивной, чем я себе представлял. Это не вселило в меня надежду за одну ночь. Но новые привычки мышления и действия укореняются. Доверие становится чем-то естественным. Открываться становится проще. Когда возникают новые проблемы или я чувствую безнадежность, в голове возникает вопрос: «А что сделал бы Эмиль?»

Один из его любимых авторов, Ральф Уолдо Эмерсон, писал, что «в каждом произведении гения мы узнаем наши собственные отвергнутые мысли; они возвращаются к нам с неким отчужденным величием». Раньше я думал, что Эмиль полон надежд, а я безнадежно циничен. Но, заглянув вглубь себя, я понял, что доверие, ранимость и вера в людей всегда были во мне. Надежда никогда не была чем-то чуждым, просто я забыл о ней. Чтобы ее взращивать, не нужно ничего придумывать – нужно просто помнить.

Стефани, Клара и Аттикус говорят о пульсации – силе, которую каждый из нас оказывает; она ощущается в малых количествах на больших расстояниях. Пульсация Эмиля повсюду. Для сотен людей, которых он вдохновил, он остается маяком. Для ученых его знания – это фундамент, на котором можно строить. Его точка зрения продолжает жить среди педагогов, лидеров, активистов и родителей по всему миру, даже если они никогда не услышат его имени.

Эмиль все еще вытаскивает меня из цинизма и возвращает меня себе же, хотя он никогда этого не узнает. Надеюсь, к настоящему моменту он повлиял и на вас тоже. Если так, подумайте о том, чтобы вернуться назад, найти кого-то в своей жизни, у кого закончилась надежда, и повести его с собой. Используйте свою пульсацию с умом.

Благодарности

Было странно начинать книгу о надежде и доверии, осознавая, что мне часто не хватает ни того ни другого. Но сам процесс превращения мыслей в текст связал меня со многими людьми, которые дали мне все основания верить. Мои коллеги, друзья и семья за последние два года объединились и сделали все возможное, чтобы эта книга увидела свет.

Моя первая возможность публично высказаться о цинизме появилась на конференции TED в 2021 году. Команда TED, включая Криса Андерсона, Хлою Сашу и Брайара Голдберга, любезно предоставила мне эту возможность и всегда поддерживала во время подготовки. Друзья тоже помогали. Спасибо Дэну Гилберту, Анджеле Дакворт, Лиз Данн, Йотаму Хайнебергу, Аманде Палмер и Келли Макгонигал за проницательные отзывы о ранних версиях доклада.

Когда я разрабатывал идеи для «Циников», мой давний друг и литературный агент Сет Фишман руководил процессом и поддерживал меня, а когда пришло время, быстро нашел для книги дом. И невозможно было придумать ничего лучше, чем выбрать издателем Grand Central Publishing. Когда мы первый раз обсуждали видение книги с Колином Дикерманом, он сразу поделился мнением, что она может не только дать знания, но и помочь людям. Эта мысль направляла меня с тех пор, как и его твердая редакторская рука. Карин Маркус, тоже из Grand Central, поставила мне задачу вложить в книгу больше души – так этот текст стал более достоверным и личным. Ян Дорсет всегда своевременно и невероятно эффективно помогал мне с публикацией.

С «Циниками» работали профессионалы не только из Grand Central: Тоби Лестер дал ценные комментарии по раннему черновику, Эндрю Биондо поделился впечатляющими знаниями о древних киниках в главе 1, а Алан Тео – знаниями о хикикомори в главе 6. Тщательная проверка фактов Эваном Нестераком успокоила мой невротизм (и поскольку он не проверил факты в этом разделе благодарностей, я уверен, где-то здесь есть неправильно написанное имя!).

Сразу две Кейт первоклассно выполнили свою роль в создании книги. Кейт Петрова – «научный аудитор» высказываний и соавтор приложения «Оценка доказательств».