Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки

Со временем его идеи стали более фанатичными. Сначала он относился к людям как к котам – с ложным, отвратительным милосердием. Потом начал воспринимать человечество как кур на ферме. Хардин начал утверждать, что недостаточно дать людям репродуктивный выбор, нужно отнять у них свободу выбора. Ему нравилась идея стерилизации людей как метода контроля численности населения. В эссе под названием «Эгоистическая мораль в кризисных ситуациях» (Lifeboat Ethics) он выступал за прекращение международной помощи. Более богатые страны могли бы спасти себя – как пассажиры небольшого судна в море, – но только если бы они позволили голоду опустошить более бедные страны. В противном случае, писал Хардин, «менее предусмотрительные и менее способные будут размножаться за счет более способных и более предусмотрительных». Он принял ксенофобию, евгенику и в конечном итоге открытый расизм, заявив, что «идея многонационального общества – это катастрофа» [520–522].

Хардин искренне боялся за планету. А еще он боялся человечества в нравственно отсталом и ущербном виде. Хотя он предсказывал, что численность населения будет расти быстрее из года в год, рост остановился: по состоянию на 2019 год, еще до пандемии, численность населения сократилась в 25 странах [523].

К счастью, большинство людей не разделяют предубеждения Хардина, но многие принимают его мышление. Первое эссе неожиданно набрало большую популярность, и Гаррет стал знаменитостью. Он гастролировал по стране, выступая перед сотнями людей. Арендодатели в Сан-Франциско не смогли найти достаточно большой зал, поэтому он проводил там по несколько мероприятий, как гастролирующая рок-группа [524]. «Трагедию» все еще преподают миллионам студентов. Любой, кто заботится об окружающей среде, может соблазниться на ее простую логику: человечество – это проблема, и так будет всегда.

Хардин думал, что перенаселение уничтожит планету, но у него с женой было четверо детей. Это очень странная взаимосвязь между страхами пары и их действиями. Однако сегодняшние страдальцы менее склонны покупать экологичные автомобили или участвовать в митингах за защиту климата, по сравнению с другими людьми [525, 526]. Если завтра не наступит, почему бы не побаловать себя сегодня? Если все остальные добавят еще одну корову в свое стадо, зачем ущемлять себя [527]?

Как мы уже узнали, циники плохо различают ложь. Они видят плохое во всех, поэтому им сложно отличить настоящих виновников от воображаемых. В вопросе климатического кризиса есть реальные виновники. Почти две трети промышленных выбросов углерода за последние 150 лет появились от всего лишь 90 крупных компаний [528]. Один процент самых богатых людей в мире производит в два раза больше загрязнений, чем все люди с низким доходом, вместе взятые [529].

Элиты в энергетической отрасли используют мощные рычаги для поддержания статус-кво, например лоббируя сенаторов, чтобы те выступали против новой энергетической политики, и подкупая ученых для распространения дезинформации о климате [530]. Цинизм помогает делу. Когда мы решаем, что все слишком эгоистичны, чтобы защищать планету, мы покрываем людей и компании, которые наносят ей наибольший вред.

Возьмите идею углеродного следа, количества парниковых газов, которые оставляет человек, семья или сообщество. Если вы думаете об изменении климата, скорее всего, вы беспокоитесь и о своем следе. Онлайн-калькуляторы выдают красочные иллюстрации, какой вред вы лично наносите окружающей среде, и подсказывают, как можно улучшить ситуацию: есть меньше красного мяса, ездить на работу на велосипеде, отдыхать недалеко от дома.

Здорово делать выбор в пользу планеты. Но оказывается, что сама идея углеродного следа была изобретена компанией British Petroleum, и один эксперт называет это «возможно, одной из самых успешных вводящих в заблуждение PR-кампаний в истории человечества» [531, 532]. За два года British Petroleum инвестировала миллионы долларов в переосмысление климатического кризиса. Причина проблемы, по их мнению, в безрассудном потреблении людей. Выход, как они настаивают, тоже в нас. «Пора садиться на низкоуглеродную диету», – гласит реклама. Руководители энергетических компаний «пристыдили» активистов за полеты на самолетах и употребление мяса, пытаясь громкими заявлениями дискредитировать и разделить общественное движение, направленное на борьбу с изменением климата [533].

А ведь наш углеродный след во многом зависит от окружения. Людям было бы проще потреблять меньше энергии, если бы было больше зарядных станций для электромобилей, велосипедных дорожек и альтернатив чистой энергии – все, против чего выступают крупнейшие топливные магнаты [534]. Углеродный след – это часть большой маркетинговой программы, которая перекладывает ответственность за проблемы с компаний на людей, одновременно создавая системы, которые держат людей в зависимости от этих компаний [535].

Эта пропаганда орудует цинизмом, как скальпелем. Мы все виноваты, так что, можно сказать, что никто особенно не виноват. И пока British Petroleum призывала людей выбирать тофу вместо стейка, компания мало что сделала, чтобы изменить свой собственный огромный след. В 2018 году British Petroleum выделила всего 2 % бюджета на развитие возобновляемых источников энергии. А в 2019 году приобрела новый нефтяной участок – это была самая крупная их сделка за два десятилетия.

Помешательства высасывают нашу энергию – как и другие формы цинизма, оно поддерживается неверными представлениями о человечестве. Американцы думают, что агрессивную климатическую реформу не поддержит и треть нации [513]. На самом деле ее поддерживают почти две трети. Если вы хотите, чтобы политика США была направлена на сохранение окружающей среды, вы – подавляющее большинство, но, скорее всего, не знаете об этом.

Большинство людей стремятся к светлому будущему. Миллионы людей, движимые творческой дезадаптацией, действуют, чтобы приблизиться к нему. Многие уже живут в своем светлом будущем, показывая нам алгоритм действий, которому нужно следовать.

Победа народа

В 1976 году Хардин отправился с туром «Трагедии» в Индианский университет. Профессор Элинор Остром сидела в зале и испытывала отвращение, особенно от настойчивых призывов стерилизовать людей после рождения первого ребенка. Она вспоминает, как люди спрашивали: «Вам не кажется, что это слишком?» «Нет! – отвечал он. – Мы должны это делать, иначе нам конец». Элинор считала, что Хардин скатился в тоталитаризм [536].

Она также скептически отнеслась к «Трагедии»: «Он просто все выдумал – такая у меня была мысль. Он говорит: “Представьте себе пастбище, доступное для всех”, но при этом не дает никаких конкретных данных» [537]. Хардин придумал басню, в которой люди жадно используют окружающую среду, но никто не удосужился заняться научными исследованиями. Тридцать лет спустя Остром получила Нобелевскую премию за то, что более внимательно рассмотрела теорию и раскрыла множество ошибок Хардина.

Остром выросла в Лос-Анджелесе во времена Великой депрессии и стала редким выходцем рабочего класса, поступившим в престижную среднюю школу Беверли-Хиллз. Она любила математику, но учителя отказывались заниматься с ней дополнительно, ведь в будущем ее место все равно «у плиты» [523, 536]. Из-за отсутствия