Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки

Гораздо раньше, чем многие из нас, Уокер поняла, что климат уже меняется. Она начала искать пути решения, но вскоре осознала, что одно лишь уменьшение выбросов не покроет огромный климатический долг, накопленный нашим видом. Несясь в бетонную стену, мы просто отпускали педаль газа, но не жали на тормоз.

Уокер начала поиск новых подходов к проблемам климата. Она слышала о технологиях удаления углерода, которые извлекают загрязнения из окружающей среды, но ей казалось, что это выдумки, которые невозможно применить в реальности. После поездки в Сквомиш, примерно в часе езды к северу от Ванкувера, Габриэль изменила мнение. Там есть компания Carbon Engineering, которая управляет огромным заводом по очистке воздуха. Технология позволяет извлечь из воздуха углекислый газ, очистить его и похоронить глубоко под землей. Уокер побывала на заводе в 2018 году и была шокирована его эффективностью. «Господи боже, – подумала она. – Это может сработать».

С тех пор Уокер стала ярой сторонницей технологии удаления углерода. Причем эта технология не обязательно должна быть высокотехнологичной, как забор воздуха. Базальт (вулканическая порода) вступает в естественную реакцию с углекислым газом, удерживая его в твердой форме. Распределение измельченного базальта по земле не просто запускает процесс, но и улучшает качество почвы [547]. В глобальном смысле возможность удаления углерода вселяет пьянящую надежду. Получается, можно не замедлять несущийся в стену автомобиль, а развернуть его в другую сторону. Не смягчать изменения климата, а дать Земле шанс на исцеление.

Технология удаления углерода привлекла бешеный поток инвестиций от компаний и правительства, а еще огромный поток критики. Это новый, недоказанный и слишком дорогой в своем нынешнем виде метод, чтобы добиться даже минимальных позитивных изменений климата. Некоторые ученые и активисты считают, что это лишь отвлекает от настоящих усилий по борьбе с кризисом, или, что еще хуже, называют технологию намеренной дезориентацией, которую используют нефтегазовые компании, продолжая свою разрушительную деятельность, но притворяясь, что им не все равно [548–550].

«Есть серьезное опасение, что даже разговор об этих методах поставит на паузу [усилия по борьбе с климатическими изменениями], – говорит Уокер, но потом добавляет, – но если это вам не подходит, какие будут предложения?» Сомнения в реалистичности технологий удаления углекислого газа очень ей знакомы, когда-то люди также сомневались в солнечной и ветровой энергии. Но Габриэль считает, и это действительно важно, что для борьбы с главной опасностью для жизни нашего вида нужно пробовать все методы. В мире, помешанном на «или», она предпочитает «и».

Сейчас есть два способа защитить климат: возобновляемая энергия и удаление углерода, но Уокер выделила еще третье «и» – ответственность. Компании по добыче ископаемого топлива могли бы использовать технологию с углеродом как отвлекающий маневр, точно так же, как они могли бы продолжать обвинять в углеродном следе общественность. Но люди могут не вестись на эту наживку. Мы можем проголосовать за регуляцию деятельности компаний и следить, какие шаги они предпринимают, чтобы идти к глобальным климатическим целям. Что касается корпораций, которые этого не делают, Уокер говорит, что мы должны «обрушиться на них как адский огонь», чтобы ситуация изменилась.

В течение многих лет молодые люди спрашивали у Габриэль, что они могут сделать для защиты окружающей среды. Раньше она просила заменять лампочки и утеплять чердаки. Сейчас все изменилось. Она сказала: «Теперь, когда вопросы задают дети, я отвечаю: “Будьте неудобными”».

Не то чтобы им нужно было ее разрешение. Прошло более пяти лет с тех пор, как Грета Тунберг решила пропустить три недели учебы в девятом классе и сесть перед шведским парламентом с плакатом «Школьная забастовка за климат». Семь месяцев спустя более миллиона детей в 125 странах присоединились к ней в глобальный день протеста. Одинокое сопротивление Тунберг переросло в движение «Пятницы ради будущего» и воодушевило целое поколение.

Молодежь теперь прочно закрепилась в лидерах в борьбе за климат и обрела свою политическую силу. Молодые люди перепрофилировали социальные сети в ресурс для распространения информации и творческой адаптации. В распространяющихся как вирус постах они часто сочетают гнев, юмор и оптимизм. В 2020 году энергетическая компания ConocoPhillips получила одобрение на проект Willow – масштабную тридцатилетнюю работу по бурению нефтяных скважин на Северном склоне Аляски. Нефть, добываемая в ходе этого проекта, будет загрязнять окружающую среду примерно так же, как появление на дорогах дополнительно двух миллионов автомобилей, работающих на газе [551]. В социальных сетях видеоролики с хэштегом #stopwillow собрали полмиллиарда просмотров. Эта энергия быстро прорвалась сквозь политику сдерживания социальных сетей. Белый дом получил более миллиона писем и тысячи звонков с требованием остановить проект Willow [552].

Проект все-таки приняли, но за этим очевидным поражением стоят тысячи новых активистов, продвигающих свое дело. И хотя молодежь, что неудивительно, склонна к отчаянию, многие подходят к проблемам с решительным настроем. Создатель подкаста Филип Эйкен поддерживает концепцию устойчивого развития и считает, что отчаяние – это привилегия. Он говорит: «“Слишком поздно” означает “Мне не нужно ничего делать, ответственность не на мне”». Свои мысли он оформил в подкаст Ok Doomer[50] – дерзкий ответ климатическому нигилизму, пропитанному сарказмом молодежи по отношению к престарелым «бумерам» [553].

У следующего поколения активистов нет времени оплакивать планету, на которой им все еще приходится жить. Чтобы бороться с отчаянием, они поглощают новости не только о разрушительной политике, но и о победах в вопросах климата, поданных в позитивном ключе. Ванджику Гатеру, основательница организации Black Girl Environmentalist, регулярно делится с тысячами подписчиков сводками позитивных новостей об окружающей среде [554]. Для Гатеру это не просто приятная информация, это подпитка для дальнейшей работы. Она объясняет: «Страх не мотивирует людей к постоянным действиям. То, что действительно помогает – предложение путей решения во время обсуждения проблемы» [555].

По мере того как молодые люди будут вырастать и получать право на голос, экологические проблемы станут оказывать все больше влияния на политическую жизнь. На выборах в США в 2020 году почти треть избирателей в возрасте до 30 лет назвали изменение климата одной из трех главных проблем. Гражданское давление на лидеров будет неуклонно расти в ближайшие годы и уже влияет на принятие важных решений на всех уровнях. Закон о снижении инфляции 2022 года предусматривает самую крупную поддержку борьбы с изменением климата за всю историю США. В том же году на Конференции ООН по изменению климата более развитые страны взяли на себя денежные обязательства в содействии менее развитым странам, которые больше всего страдают от климатического кризиса [556]. В 2023 году суд вынес решение в пользу истцов в возрасте от 5 до 25 лет, которые подали иск о том, что штат Монтана не обеспечивает им «чистую и здоровую