Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни - Екатерина Хломова

«Архангелы говорят, что у нее был огромный талант к рисованию. Уже на протяжении многих жизней она мечтала стать художником… Однако вместо живописи все, что она могла делать, – это гримироваться!.. Зачем нужно летаргическое счастье? Ваша клиентка не менялась, она оставалась на месте. Застой еще хуже регресса. 321 против 600. На реинкарнацию!»[44]

Когда я читала первый раз, мне показалась очень трогательной идея, что кто‐то наблюдает за нами, знает, что у нас было призвание, и проверяет, реализовали ли мы его. Неважно, верите вы в ангелов и реинкарнацию или нет. Важно, что у каждого из нас есть таланты, интересы и детские мечты. Если мы отказываемся от них, какая‐то часть нас всегда будет тосковать об этом. Когда вы читали этот отрывок, о каких своих талантах вы вспоминали? Можно ли сказать, что вы нашли время для них? На третьем этапе жизни пора вернуться к этим дарам, если до сих пор они пылились в забвении.

Во второй взрослости мы исследуем свои комплексы, страхи, зависимости и берем на себя ответственность за наше развитие. Это время, когда мы осознаем, что не тождественны своей Персоне (социальной маске), выпускаем на свет Тень и становимся свободнее. Понимаем вдруг: не так страшно, что нам чего‐то не разрешат, ничего нет страшнее непрожитой жизни.

Иногда мы признаем, что каким‐то нашим детским надеждам уже не суждено сбыться, и берем на себя ответственность за поиск нового смысла жизни. Зачастую это сопровождается разочарованием и пустотой. Это правда страшно, своего рода вызов, но награда за риск – обретение смысла жизни. Самое трудное в этот момент – не сдаваться, но, поверьте мне, вы справитесь, а я буду рядом.

Конечно, на третьем этапе свою роль сыграет и возраст – мы так долго искали одобрения мамы и папы. Кто‐то получил его, кто‐то нет. Мы так долго делали что‐то, что понравилось бы другим. Но человек смертен. В этой фазе мы начинаем чувствовать, что наше время не безгранично и никто не освободит нас от ответственности за свою жизнь. Никто не проживет жизнь за нас, не осуществит наши мечты. Мы вдруг осознаем, что будет очень больно в конце пути, если мы так и не обратим внимание на внутренний зов. Конечно, все еще страшно отказаться от безопасности, от голоса Эго, от ожиданий социума, но еще страшнее, что наша жизнь пройдет мимо.

У Дж. Холлиса описан и четвертый этап – переход от Самости к Богу, к душе – то есть постижение Божественного замысла, расширение своего видения жизни. Ведь наша душа пришла сюда, чтобы прожить определенный опыт. На этом уровне социальные успехи могут даже ограничивать. Потребности души далеко не всегда можно удовлетворить высокой должностью или банковским счетом. Но сейчас я не буду фокусироваться на четвертой стадии, хоть мне она и близка. В рамках моей задачи как психотерапевта и как писателя, повествующего о подлинной зрелости, будет вполне достаточно трех этапов.

По мере прохождения этих стадий мы движемся от ложного к подлинному, от зависимости к свободе, от неправды к правде, от непроявленности к проявленности, от жертвенности к зрелости. Рискнув показать свое Истинное Я, мы получаем шанс привлечь в свою жизнь тех людей, которые оценят нас настоящих, а не тех, кто выбирает идеальный объект для манипуляций. Раскрыв себя истинного, вы почувствуете силу и уверенность.

Ключевые идеи главы 7:

1. Для многих людей время с 30 до 40 становится этапом поиска смысла и переоценки того, как они живут.

2. Если смысл не находится, то мы можем говорить о так называемой экзистенциальной фрустрации. Это переживание внутренней пустоты с ощущением бессмысленности жизни, беспокойство или даже отчаяние.

3. В это время нас часто «догоняют» нереализованные мечты. Эдакий Кризис личностной идентичности: «Кто я? Для чего я? Куда я иду? Что чувствую? Зачем мне все это?»

4. Если на протяжении 3–5 десятков лет мы жили из своего Ложного Я, то есть той идентичности, которую от нас ждали другие, то и наша «взрослость» тоже была ложной.

5. Кризис середины жизни открывает нам новую дверь, за которой лежит возможность обрести контакт со своей Самостью.

6. Самость – это сердцевина личности, подлинность, «настоящность».

7. Первый этап жизни по Джеймсу Холлису – это детство, фаза зависимости от родителей.

8. Второй этап, или первая взрослость (обычно до 40 лет), – время создания и укрепления архетипа Персона, нашей социальной роли. В эту пору мы учимся жить по законам общества.

9. Третий этап, или вторая взрослость, – это время Самости. Оно наступает, когда мы выходим из роли Жертвы и отказываемся от Ложного Я.

10. По мере прохождения этого пути мы движемся от ложного к подлинному, от жертвенности к зрелости.

7‐я сессия

Кира пришла очень напуганной в этот раз. Оказалось, что отец узнал про увольнение и не хочет с ней общаться. Тут даже я не выдержала. Откровенно говоря, ситуация вызвала у меня шквал негодования: взрослый мужчина хочет, чтобы дочь проживала жизнь по его наказу и реализовывала его амбиции! Ему, видите ли, беспокойно за ее будущее, поэтому она должна… вы только подумайте – не развиваться! Лишь бы не потревожить папу!

Вместо надежного отцовского плеча, гарантий защиты и поддержки от всех невзгод. Это же отцовская фигура! Для девочки! Военный! Защитник! А вместо этого папа топает ножкой и отчаянно манипулирует: не запугиванием, так игнорированием. А вы, дорогой читатель, знаете, как такое вот игнорирование называется в психологической среде? Неглект[45]. И относится он к самым термоядерным видам психологического насилия. Мол, или по‐моему, или ты для меня умерла! Вот так папина поддержка! Меня, как психотерапевта, порой злит, что родители душат своих взрослых детей. Вроде и видела это уже на тысячах сессий, а все равно тяжело смириться с таким жестким эмоциональным насилием.

Я отвлеклась от своих размышлений и вернулась к Кириному взгляду. Там не было раздражения или гнева, только страх. Я постаралась успокоить ее, приведя несколько рациональных аргументов. Но ничего не помогало. Она напрочь погрязла в переживании утраты. Ведь игнорирование родителями – это страшно. Но ребенок не должен отказаться от себя ради папы и мамы – это самое ужасное, что родитель может потребовать от него. И тогда я предложила Кире гипноз. Ее взгляд вдруг стал яснее: ей было любопытно. Для этого нужно сесть поудобнее, и Кира откинулась в кресле, прикрыла глаза, положила руки на колени ладошками вверх. Я спросила ее, можно ли сесть еще удобнее, и тогда она вытянула ноги.