Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни - Екатерина Хломова

сейчас мне тридцать два, представила, что мне уже сорок, а я все тяну с решениями, так ничего и не попробовала. Ведь я уже год хочу уволиться и все не решаюсь. А еще делала практику с маленькой Кирой – действительно работает. Стала чувствовать себя спокойнее. Оплатила курс – буду учиться на тренера по йоге.

– Круто! Горжусь тобой, Кирюш! Как много всего у тебя произошло за неделю! Как родители это восприняли?

– Мама очень отговаривала: «Ну зачем? Устала – все устают! Сходи в отпуск». Отцу вообще боюсь говорить, точно будет шквал негатива. Для него наивысшая ценность – стабильность, порядок, хороший заработок. Что с него взять – бывший военный. Не готова пока ему говорить, в прошлый раз я выслушала их аргументы и повелась, провалилась в яму. Боюсь снова растеряться от его упреков.

– Что ты чувствуешь, Кирюша?

– Я чувствую страх.

– На сколько баллов из десяти?

– На семь.

– А что он тебе сказал бы, твой страх на семь баллов, если бы мог говорить?

– Что я не найду работу, а если и найду, то, вероятно, на меньшие деньги.

– Хочешь поговорить с собой из будущего?

– Очень! – Я вижу, что ее глаза загорелись. Это хороший знак. Он знаком мне по работе с людьми в депрессии. Когда их начинает интересовать будущее – значит, исцеление не за горами.

– Я вижу себя в какой‐то красивой светлой комнате на коврике для йоги. Знаешь, в таком модном фитнес‐костюме на молнии. (Кира кокетливо заулыбалась.) Она выглядит спокойной и жизнерадостной.

– Как на тебя влияет этот образ?

– Я чувствую себя увереннее, он меня успокаивает. Да, мне спокойнее.

Ушла она действительно спокойной. Как будто окончательно приняла решение. Теперь я была уверена, что она уволится. Маленькая Кира из прошлого и счастливая Кира из будущего помогут ей держаться за свою мечту. Мне тоже стало спокойнее. Я подумала, что самая тяжелая часть этой терапии позади и, вероятно, скоро мне пора будет отпустить ее. Как хорошая мама отпускает своего ребенка, когда он уже готов к самостоятельному плаванию.

Глава 7

Кризис среднего возраста и поиск смысла

У Карла Густава Юнга, швейцарского психолога, начало кризиса среднего возраста пришлось на 1910‐е годы. Ему тогда было около сорока лет. Они с его учителем З. Фрейдом возвращались на корабле из Америки в Европу и серьезно повздорили из‐за того, что Юнгу было недостаточно психоанализа и он хотел развивать свое направление.

Для Юнга это событие стало началом кризиса, который продолжался почти семь лет. Разрыв с учителем, отцовской фигурой, и сепарация подтолкнули Юнга к обретению себя – индивидуации. Тогда он и создал свое направление – аналитическую психологию. Ученый посвятил большую часть своей жизни исследованию вопросов кризиса среднего возраста. Что же это такое и какой возраст считается «средним»?

Обычно это где‐то от 30 до 40 лет. Именно после 30 людей чаще всего посещают вопросы смысла и пока едва заметное ощущение, что я живу «какую‐то не свою жизнь». Но это не всегда так: в моем случае кризис начался раньше – в 24 – и был следствием ряда изменений, в частности, ухода в декрет, развода, переезда и рождения ребенка.

Для многих людей время с 30 до 40 становится этапом переоценки и переосмысления того, как они живут. В начале нашего пути, будучи совсем еще молодыми, мы выбирали профессию, мужа, систему ценностей и думали, что это навсегда. Но с тех пор все изменилось. Ближе к 30–40 годам многим из нас начинает казаться, что эти решения были неверными. Мы все о чем‐то мечтали, когда были юными, но далеко не все это воплотили: кто‐то из‐за страха и комплексов, кто‐то – потому что не поддержали близкие, кто‐то из‐за социальных стереотипов или чувства вины, долга.

В какой‐то момент у человека появляется неудовлетворенность тем, как он проживает свою жизнь, и это становится началом поиска себя. Такой этап называют Кризисом середины жизни, хотя чисто технически это может быть Кризис первой трети жизни.

Данте писал: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». В середине жизни нас часто «догоняют» нереализованные мечты. Эдакий Кризис личностной идентичности: «Кто я? Для чего я? Куда я иду? Что я чувствую? Зачем мне все это?» Задавая себе эти вопросы, мы приближаемся к умению жить из взрослой позиции («А как мне это?»), а не из детской («А как бы это восприняли мои родители?»). Чем старше мы становимся, тем труднее соответствовать своему Ложному Я, и это лучший момент для встречи с Истинным.

Если на протяжении 3–5 десятков лет мы жили из своей ложной идентичности, то есть той, которую от нас ждали другие, то и наша «взрослость» тоже была ложной. А Ложное Я, как мы уже говорили, – это идентичность, созданная в воронке травмы. Юнг писал, что боль – это душевное страдание тех, кто пытался удовлетвориться неправильными ответами на вопросы, которые ставила перед ними жизнь. Буддисты считают, что Ложное Я и есть причина наших страданий.

Допустим, девочка сталкивается с отвержением матери в очень раннем возрасте. Ее копинг‐стратегией может стать эмоциональная зависимость и поиск мужчины‐спасателя. Ее Образ Я формировался на основе ощущения, что она не заслуживает любви. Теперь она ищет прекрасного мужчину, который сможет исцелить ее Внутреннюю маленькую девочку.

Она бросает все свои психические ресурсы на выживание, чтобы хоть немного снизить уровень тревоги своего Внутреннего травмированного ребенка. Пока над ней довлеет эта травма, она – Жертва. Пока что вся ее жизнь неосознанно крутится вокруг призраков детства – найти «мужчину мечты», завоевать его, доказать, какая она прекрасная. А после этого пугаться каждый раз, когда он не отвечает на сообщение дольше чем минуту, в ужасе, что он ее бросит.

Подобные истории – это невроз, который генерирует наша психика для защиты Внутреннего ребенка, Изгнанника. Допустим, мы «раскачиваем» свою успешность, карьеру, но не потому, что нам это интересно. А потому что это хоть немного защищает Внутреннего ребенка от ощущения никчемности и отверженности. Стратегию достигаторства в данном случае выбрали не мы. Ее выбрал Защитник (Внутренний родитель), чтобы защитить детскую часть от непризнанности и недолюбленности. И мне безумно горько и жаль, что этому ребенку пришлось так тяжело трудиться, вместо того чтобы наслаждаться плодами родительского принятия.

Во время переходного периода в нашей психике как будто что‐то умирает, и это дает шанс родиться чему‐то новому. Мы разочаровываемся в том, что строили долгие годы: наши ожидания, связанные с браком, карьерой, детьми, зачастую рассыпаются. Мы вдруг начинаем чувствовать, что