Психосинтез. Принципы и техники - Роберто Ассаджиоли

все время, посвященное психотерапевтом этому аспекту тренинга, т. е. подготовке членов семьи, медсестер и других помощников, безусловно, не пропадет даром. Такой тренинг принесет пользу не только одному или двум пациентам, но и всем другим, с которыми когда-либо будут работать психотерапевт и медсестры. Именно этот аспект лечения все более начинает осознаваться, особенно в Америке, и обозначаться термином «психотерапевтическое сообщество».

Возможно, необходимо прояснить еще один момент, касающийся существования различных уровней морального сознания, которые необходимо различать. С одной стороны, есть моральное сознание в понимании Фрейда, который называл его «суперэго». Суперэго в значительной степени состоит из усвоенных субъектом родительских запретов и приказов. Этот тип сознания находится на личностном уровне и во многом «завязан» на сильнейших аффективных переживаниях страха (последствий, ошибок и др.). Он характеризуется ригидностью в отношении этих переживаний, и мораль его почти по-детски «черно-белая».

Моральное сознание, связанное с духовным «Я», сильно отличается от первого типа. Для него характерны мудрость и любовь; оно не сурово и следует, в некотором смысле, принципу, выраженному в словах Христа: «Возлюби ближнего своего, как себя самого». Это значит «возлюбить себя» с настоящей мудростью и пониманием к проблемам личности; поэтому данный тип сознания не ригиден, а ценности, связанные с ним, универсальны.

Это различие очень важно, и его следует иметь в виду, чтобы избежать «подавляющего» (т. е. репрессивного) морализма, против которого психоанализ, да и, в общем-то, весь современный мир, боролся временами решительно, вплоть до экстремальных способов. Но личности присуще проявление высшей, подлинной духовной морали, что совершенно верно подчеркивал Барук. Речь идет о чувстве справедливости. Барук утверждает, что оно существует даже у пациентов с наиболее серьезными расстройствами. Многие буйные пациенты приходят в ярость от малейшей несправедливости в их адрес (она может быть как реальной, так и «придуманной»), потому что для них это символ несправедливостей, причиненных им в прошлом. Разбирая подобные случаи, Барук всегда глубоко анализирует этот аспект, что, похоже, приносит ему хорошие результаты. Он разработал специальный тест на чувство справедливости, названный им на иврите «цадек-тестом» (Tsadek-Test). Об этом он пишет в своей книге Le Test Tsadek, le jugement moral et la delinquence (Paris, Presses Universitaires de France, 1950).

НЕСКОЛЬКО ОБЩИХ ЗАМЕЧАНИЙ ПО ТЕХНИКАМ

Снова повторим то, что уже было сказано ранее: эти заметки являются лишь введением в техники психосинтеза. Они весьма приблизительны и нуждаются в дополнительной практической доработке и проверке. Мы будем рады любым комментариям, отчетам, уточнениям и дополнениям от наших коллег; всякое сотрудничество этого рода сердечно приветствуется.

Нас спрашивали, можем ли мы предоставить статистические данные о результатах применения техник. Нам кажется, такие данные было бы трудно собрать. К тому же ценность их была бы весьма сомнительной по следующим причинам:

1. Лечение каждого пациента требует сочетания различных техник и их модификаций в зависимости от индивидуальных особенностей и потребностей пациента.

2. Каждого пациента рассматривают и лечат с учетом его конкретной индивидуальной конституции и ситуации, а не как представителя определенного класса больных.

Другими словами, нашей целью является, скорее, оценка, а не стандартный диагноз, как было указано в данном руководстве. Нередко мы обнаруживаем у одного пациента симптомы, относящиеся к разным психиатрическим случаям, например, сочетание в разных пропорциях психосоматических расстройств, невротических проявлений, сексуальных аномалий и др.

Анализируя наши результаты, мы пришли к выводу, что наибольший успех был достигнут в лечении психосоматических расстройств, фобий и гомосексуальных наклонностей.

Было также установлено, что успех лечения намного больше зависит от степени активного участия самого пациента в процессе лечения, чем от природы и выраженности его симптомов. Этим объясняются парадоксальные ситуации, когда лечение более серьезных случаев проходит успешнее, чем лечение простых. Серьезность проблемы побуждает пациента с большей ответственностью отнестись к требованиям психотерапевта.

По этим причинам нам кажется, что более целесообразно проводить интенсивные исследования в рамках анализа и лечения относительно небольшого количества случаев, что позволит составить подробные истории болезни. Обобщение же данного подхода с «распространением» его на лечение большого количества пациентов — как того требует статистика — даст менее весомые результаты.

И снова мы хотели бы отметить, что для коллег-психо- терапевтов будет весьма интересным и полезным поэкспериментировать с техниками сначала на самих себе — прежде чем применять их для лечения пациентов — или одновременно с лечением пациентов. Это же относится и к применению техник — в измененном и адаптированном виде — в сфере образования.

Существует множество других техник, которые нам не удалось рассмотреть на этих страницах. Надеемся, в будущем нам удастся восполнить этот пробел. Остается также непростая задача — подобрать иллюстративный материал, состоящий из практических случаев применения тех или иных техник в конкретных психотерапевтических ситуациях. Однако нам кажется, что на данном этапе важнее передать сущность некоторых основных техник, чем углубляться в детали. К тому же в будущем это позволит обобщить опыт значительно более широкой группы психотерапевтов, как европейских, так и американских.

Часть 3

Специальное применение

Глава 7

МУЗЫКА КАК ПРИЧИНА ЗАБОЛЕВАНИЯ И КАК СРЕДСТВО ИСЦЕЛЕНИЯ

Целебные свойства музыки были хорошо известны народам прошлого, которые активно использовали их. В первобытных обществах пение и звуки барабанов и трещеток использовались не только для того, чтобы усилить действие лекарственных трав, но и в качестве отдельного лечебного средства. Подобная практика и по сей день сохраняется у американских индейцев. Пол Рэйдин (Paul Radin) (22) в своем эссе «Музыка и медицина у первобытных народов» (Music and Medicine Among Primitive Peoples) сообщает, что «у народа оджибва, например, существовали люди, называемые джессашдами, которые лечили, просто сидя около пациента и напевая песни под аккомпанемент своей тыквенной погремушки. Аналогично у виннибаго те, кто получил силу от духа медведя, могли исцелять раны песнями» (с. 17).

В древних цивилизациях также были известны целительные свойства музыки. В финском эпосе «Калевала» (15) мы читаем о мудреце, который своей музыкой смог смирить ярость толпы и погрузить людей в гипнотический сон. В Библии (5) написано, что царь Саул, мучимый злым духом, звал к себе Давида, искусного игрока на арфе, и «когда злой дух спускался на Саула, то Давид, взяв арфу, играл — и отраднее, и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него» (1 Царств. 16:23). У арабов считалось, что музыка оказывает полезное воздействие на животных, и от пения пастухов преумножаются стада. В Греции музыка занимала особое место в медицине. Гомер (12) повествует о том, как Автолик своим мелодичным пением останавливает кровь, текущую из раны Улисса.