Карл Витте, или История его воспитания и образования - Карл Витте

В другой раз присутствовали мы на празднике, который устроили в семье пастора Ф. Был прекрасный фейерверк, и Карл стоял рядом с нами. Но вот сын хозяев позвал его и попросил подержать сумку с приготовленным для следующего фейерверка порохом. Карл взял сумку, она была открыта, и в этот момент в неё попала искра. Порох вспыхнул, пламя охватило все лицо мальчика. Брови, ресницы и волосы на голове — все сгорело. Но непостижимым образом пламя не повредило глаз, и даже кожа лица не пострадала.

Разве возможны были бы все эти чудесные избавления без помощи нашего всевышнего Защитника, которому мы безмерно благодарны за всё.

Глава 12. Карл выходит из возраста домашнего воспитания

Когда Карлу исполнилось семь с половиной, его достижения казались людям науки поразительными. О нём ходили слухи, его хотели экзаменовать, и я позволил это сделать. Среди таких экзаменаторов был и уже упоминавшийся выше К. фон З. из Мерзебурга, скоро ставший Карлу по-отечески другом. Он сделал всё возможное, чтобы ревностно проэкзаменовать Карла, и это доставило ему подлинное удовольствие. Узнав, что Карл не разбирается в винах, он даже дал ему попробовать редчайших вин из своего погреба, дабы ребёнок смог понять саму идею настоящего вина. Его превосходнейшая библиотека, гравюры, инструменты — всем этим Карл мог распоряжаться, как своей собственностью.

Каждый раз, когда мы втроём собирались провести ночь в его астрономической обсерватории, он приглашал в дом высокообразованных людей. Так Карл познакомился с несколькими учёными. Один из них г-н Т. Л. попросил у меня разрешения проэкзаменовать Карла перед своими учениками, чтобы стимулировать последних. Я долго колебался, но в конце концов согласился на следующих условиях:

1. Карл ничего не будет знать об экзамене заранее. Л. должен был прийти ко мне на следующий день под предлогом того, что должен послушать его студентов.

2. Карл пойдет со мной

3. Ученики не должны выражать своего отношения к этому.

4. Мы сядем на заднюю скамью и станем слушать.

Всё это было обещано и исполнено с точностью.

Несколько недель спустя в «Гамбургер Корреспондент» появилось следующее объявление. Оно оказалось решающим для дальнейшей карьеры моего сына и имело важное значение для каждого мыслящего человека. Написавший его так и остался неизвестным, но я верю, что этот благородный человек воистину будет вознаграждён на небесах за своё прекрасное предложение.

Мерзебург, 10 мая 1808 года

Несколько дней назад у нас произошло чрезвычайно значительное для педагогической науки событие. Наш выдающийся учитель г-н Терциус Ландфогт привел в школу для ободрения своих учеников мальчика семи лет и десяти месяцев от роду. Малыш внимательно прослушал данный ему урок греческого, потом г-н Ландфогт, уже встречавшийся с ребёнком днём раньше в доме гуманнейшего и культурнейшего камергера г-на фон Зекендорфа и проверивший его знания в присутствии нескольких учёных мужей, попросил его продолжить чтение. К удивлению всех учеников мальчик прочел и точно перевел незнакомый отрывок из Плутарха, а также весьма удовлетворительно ответил на несколько аналитических вопросов.

После этой маленькой проверки ему дали Юлия Цезаря, и он перевел отрывок из него с того места, где остановились ученики. Затем проверили, как он сможет проанализировать отрывок и ответить на вопросы, что он и исполнил отлично. Потом он перевел текст из незнакомой итальянской книги, принесенной г-ном Ландфогтом и немного поговорил на этом языке со своим отцом. Поскольку под рукой не оказалось французской книги, г-н Ландфогт сам стал разговаривать с мальчиком по-французски, и последний отвечал столь же быстро, как если бы говорил по-немецки. Затем ребёнок увидел на стене карту древней Греции и попросил дозволения рассмотреть её. Он назвал главные города и страны Греции и рассказал о них и о нескольких великих греках. Когда был упомянут Синоп, он тут же заметил: «Но это не здесь! Мы должны искать его не здесь, а на Понте Эвксинском!» — и указал на другую карту на противоположной стене. Ученики подвели его к этой карте, и ребёнок тотчас же показал Синоп, заодно рассказав о Диогене. Он назвал и еще несколько древних городов, одновременно произнося и их современные названия. Наконец он решил несколько задач на три правила без использования пера и бумаги.

Но главным во всей этой истории является поразительное здоровье и живость, приятные детские манеры и скромность мальчика, который, кажется, и не подозревает, что является объектом столь пристального внимания и всеобщего удивления.

Его отец — священник доктор Карл Витте из Лохау, хорошо известный в педагогических кругах. К несчастью, д-р Витте не распространялся о своем методе воспитания, благодаря которому этот вундеркинд, крайне отличающийся от учеников Гейнике и Баратье, весьма испорченных телесно и отчасти даже умственно, был воспитан и образован столь невероятно успешно.