Карл Витте, или История его воспитания и образования - Карл Витте

Глава 10. Развитие вкуса

Я не переносил у себя в доме, во дворе, в саду и т. д. ничего, что было бы безвкусным, и особенно не гармонирующим с окружающим. Если что-то входило в резкий диссонанс, я чувствовал дискомфорт до тех пор, пока эта вещь не исчезала. Все мои комнаты были обклеены бумажными обоями одного тона, поля окружены приятными изгородями. В каждой комнате было весьма мало мебели, но та, что стояла, была тщательно подобрана. По всем стенам висели охотничьи картины или гравюры, но ни одна из них не была пошла по тону и не представляла малоприятных вещей. Наш двор и сад стояли в цвету с ранней весны до поздней осени. Это шествие цветов начинали подснежники и крокусы, а заканчивали зимние астры, которые погибали только от тяжести снега или мороза. Мы сами всегда одевались просто, но опрятно и чисто.

Я никогда не покупал того, что казалось бы слишком роскошным для моей обстановки, никаких картин, если только они не были прекрасны и подлинны. Если Карлу дарили картину, которая не подходила под эти определения, мы подвергали её исследованию и высмеивали то, что было некрасиво, особенно, если это касалось кричащего цвета. С другой стороны, мы восторгались цветовыми сочетаниями существовавших в естественной природе цветов и птиц. Но если и они были слишком ярки, то мы обычно не останавливали на них внимания.

Если только мы могли заполучить что-то красивое, мы делали это. Лейпциг, Дессау, Вёрлиц, Потсдам, Берлин. Росток, Веймар, Дрезден и саксонская Швейцария обеспечивали мне достаточные возможности, чтобы расширять и корректировать представления Карла о красоте. О, Лейпциг и его окрестности! Как много значат эти два слова! Но Карл знал их с раннего детства. Он познакомился с красотами Потсдама и Берлина в пять лет, с Дрезденом и его прекрасными окрестностями в шесть. Мы посещали картинную галерею каждый день, литье Менгса и античность так часто, как могли, а «Зелёные своды»[37] — дважды. Мы никогда не оставляли без внимания прекрасных людей, лошадей, собак, птиц, дворцов, мебели, картин и пр., но указывали на них друг другу и обязательно обсуждали их вместе.

Карл очень рано научился любить поэзию и верно судить о ней. Мы начали с простых стихов и постепенно дошли до самых изысканных. Стихосложение, рифма, язык, содержание, тонкие намеки или аллюзии составляли предмет наших обсуждений. Самые красивые из них Карл быстро выучивал наизусть после того как мы несколько раз прочитывали ему их на прогулках и в путешествиях.

И то, что было для него привычно на немецком языке, скоро стало привычным и на французском, и я уверен, что и на всех других языках, которые он учил. Карл знал наизусть большое количество стихов, поскольку читал их по многу раз за их красоту, и они просто оставались у него в памяти. Я упомяну только Метастазио, Флориана, Вергилия, Горация и Гомера. Множество раз, кода я бывал занят, он мучил меня чтением по книге или наизусть длинных отрывков из наиболее понравившихся ему поэм. Но я терпеливо слушал, чтобы не портить ему удовольствие.

И совершенно прав был гёттингенский профессор Гейне, когда несколько лет назад писал Виланду о том, что Карл уже тогда искал возможности возвыситься до духа римлян и греков. ‹…›

Глава 11. Милости судьбы

Наши основные заботы сводились прежде всего к тому, чтобы Карл мог со временем стать самостоятельным и, что важнее, обрести долгую и счастливую жизнь. И Бог был чрезвычайно милостив к нам и также постоянно заботился о малыше.

Однажды весной, когда ему ещё не было и четырех лет, я забыл закрыть калитку в саду. Карл вышел через неё и направился к пруду, чтобы зачерпнуть воды для клумбы. Однако, ступив на насыпанную мной на берегу кучу каменного угля, поскользнулся и провалился с головой под воду. Пруд в это время был переполнен из-за наводнения. Несмотря на это Карл выбрался на берег и так в капающей водой одежде пришёл к матери на кухню и рассказал ей о том, что случилось, закончив рассказ словами:

— Когда я оказался на берегу, я первым делом произнёс слово, чтобы узнать, действительно ли я ещё жив.

Перепуганная мать при этих словах не смогла сдержать смеха, а мальчик, переодевшись в сухую одежду и выпив чашку чая, спокойно лёг спать.

‹…›

В другой раз, когда Карлу было уже шесть лет и мы были в Дрездене, он кормил булочкой гуляющего в саду павлина. Птица подходила всё ближе, и мы вместе радовались этому. Но вдруг, оказавшись совсем рядом, павлин взлетел и ударил Карла лапой в лицо. Мальчик с криком закрыл глаз, и я увидел текущую по щеке кровь. Однако милостивое провидение защитило малыша. Когти павлина порвали бровь и щеку под глазом, а сам глаз остался невредимым.

‹…›

Карл настолько освоил ходули, что очень уверенно не только ходил на них, но и мог выделывать всякие фокусы, например, бегать, подниматься и спускаться по лестнице и т. д. Однажды, когда мы были в гостях у пастора Г., он решил показать своё искусство. Почва там была очень неровная, и он, пройдя всего несколько шагов, зацепил ходулей камень и упал, попав правой рукой прямо меж двух других больших камней. Удар был настолько силён, что рука оказалась вся переломана. Но ведь он совершенно легко мог убиться насмерть!..

‹…›