Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов

Иногда заботу именуют самоотдачей. Говорят: самоотверженная забота, в том смысле, что человек, забывая о себе, отдает себя любимому человеку. В наше время это определение ставится под сомнение (об этом мы еще поговорим во второй главе книги). Но сейчас мне важно подчеркнуть: самоотдача и даже самоотвержение – не являются жертвой. Забота – это дар, а не уничтожение себя. Даря заботу, мы воссоздаем себя в новом качестве, воссоздаем любимого, воссоздаем нашу любовь.

Вот что говорит Эрих Фромм об искусстве отдавать и дарить:

«…Самая важная область, где происходит отдача, – это не мир материальных ценностей, а сфера человеческих отношений. Что один человек отдает другому? Он отдает себя, самое драгоценное, чем владеет, – саму свою жизнь. Это не обязательно означает, что он жертвует жизнью ради другого, – он отдает то, что есть в нем живого; он делится своей радостью, своими интересами, своим пониманием, своими знаниями, своим весельем, своей печалью – всеми проявлениями своей жизни. Таким образом, делясь своей жизнью, он обогащает другого человека, увеличивает его жизненную силу и усиливает собственное ощущение того, что он жив. Он отдает не для того, чтобы получить; возможность отдавать приносит ему радость».

Как видим, в самоотдаче и открытости всегда есть и нечто желанное (радость!), и нечто весьма трудное. Правда, ни сострадание (в целом характерное для людей), ни сорадование (часто намного более трудное, о котором говорят, что на него способны только ангелы, – лишенные ревности, зависти, собственнического чувства, – точь-в-точь как лирический герой Пушкина) вовсе не заставляю нас становиться «пылью под ногами любимого». Отдавая, мы вызываем ответное желание отдавать, делиться радостью и печалью в Другом. Но в то же время не бояться любви – означает не бояться не встретить ответное желание; быть готовым к риску испытать боль. Для любви нужно мужество. Но, совершив прыжок веры, мы обретаем свое счастье на двоих.

Еще раз повторю. Любовь – это размыкание индивидуальности, а любовь на двоих – разомкнутая система, поэтому и самоотдача вовсе не означает, что мы действуем себе в ущерб. Любовь не имеет отношения к банальной обменной логике «ты мне, я тебе». Самоотдача не является моральным актом («я отдаю, поэтому я хороший»), а радость, когда Другой отдается тебе, не является грехом. Самоотдача – это скорее проявление щедрости, богатства, избытка жизни, наполненности жизнью.

Эрих Фромм повествует об этом: «"Давать" приносит больше радости, чем "получать", не потому, что это – лишение, а потому, что этим актом я подтверждаю тот факт, что я жив». Да, это именно так. И, пожалуй, деятельная любовь, любовь как пребывание в действии – подлинный способ оставаться живым.

Парадокс любви – единство неповторимости автономных «Я»

Из уже сказанного иному читателю может показаться, что любовь – это нечто настолько же соединяющее людей, как физиологический симбиоз, как отношения матери с плодом в ее чреве. Но в том-то и состоит парадокс любви, что рождающийся в нем союз – это единство разнообразия, в котором объединяющиеся «я» черпают свои силы в неповторимости каждого. Эрих Фромм подчеркивает эту разницу в своей книге «Искусство любить». Он говорит о желании межличностного слияния, которое является самым сильным стремлением человека, и о том, что такое слияние в любви вовсе не равнозначно симбиозу.

Любить друг друга могут только целостные индивиды. В любви я вижу Другого как Другого, а не как часть себя, не как что-то, что существует ради меня. Соединение таких автономных, независимых субъектов, разрушение стены между ними является чудом созидания, воплощающим в жизнь нечто новое. Парадокс любви заключается в том, что двое становятся одним, оставаясь двумя.

«Заговори, чтобы я мог тебя увидеть», – сказал Сократ ученику, который стоял рядом с ним и молчаливо смотрел по сторонам. Это означает: будь кем-то, будь Другим, чтобы мы наконец могли встретиться.

Другой мудрец, по имени Мартин Бубер, в своей работе «Я и Ты» говорит о двух разных типах отношений к другому человеку: «Я-Оно» и «Я-Ты».

«"Я-Оно" – это отношение, при котором человек познает другие объекты (будь то дерево, человек или даже Бог), видит его признаки, классифицирует, рассматривает как нечто внешнее и как частный случай, видит его цель и утилитарную пригодность. Как раз в "Я-Оно" мы можем оценить то, насколько девушка изящна или сколь быстро схватывает цитаты из наших любимых фильмов. Но это еще не любовь, потому что "Я-Оно" обезличенно, пока не возникло "Я-Ты"».

В отношении «Я-Ты» возникает самое главное: исключительность.

«Он уже не есть Он или Она, отграниченный от других Он и Она; он не есть точка, отнесенная к пространственно-временной сетке мира, и не структура, которую можно изучить и описать, – непрочное объединение обозначенных словами свойств. Нет, лишенный всяких соседств и соединительных нитей, он есть Ты и заполняет собою небосвод. Не то чтобы не было ничего другого, кроме него, но все другое живет в его свете».

Не правда ли, это напоминает то, что говорит Лис Маленькому принцу в прекрасной сказке Антуана де Сент-Экзюпери:

«Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете, и я буду для тебя один в целом свете».

Лис говорит о том, что весь мир становится для любящего напоминанием о любимом: он не ест хлеба, и пшеничные поля ему ни о чем не говорят. Но когда Маленький принц его приручит, золотая пшеница будет напоминать ему его волосы. И Лис полюбит шелест колосьев на ветру.

Лишь отношение «Я-Ты» может приоткрыть нам истину, недоступную для рационального познания. Одной из таких истин и есть любовь.

Любить друг друга могут только целостные индивиды. Парадокс любви заключается в том, что двое становятся одним, оставаясь двумя.

«Чувства "испытывают", любовь случается, – замечает Бубер. – Чувства обитают в человеке, человек же обитает в своей любви». И дальше:

«Это не метафора, а действительность: любовь не прилепляется к Я так, чтобы Ты было для нее лишь "содержанием", лишь объектом; она возникает между Я и Ты. Кто не знает этого, не знает самим существом своим, – не знает любви, хотя он и