Учение SayNo. Откажись от страха, оправданий и сомнений. Начни жить по-настоящему - Say No

с детьми из богатых семей на тех же условиях, это откровенно глупо. Общество в любой стране так или иначе построено на господстве элиты, и двери в него открываются через образование. Так зачем пытаться попасть туда? Ищите возможности в другом месте. Возможности есть у каждого, но способность их разглядеть зависит исключительно от мышления самого человека.

Есть еще одно возражение: дети из богатых семей начинают жизнь с экономической и социальной поддержкой родителей, а дети из бедных семей ее лишены. Какое тут равенство возможностей?

Мой ответ: правильно, именно поэтому я говорю, что нужно осознавать свои реальные возможности. Пока другие отдыхают, вы не должны отдыхать. Пока другие спят, вы должны трудиться. Если человек из бедной семьи пытается жить как дети богатых родителей, вместо того чтобы прилагать усилия, он, по сути, верит в равенство результатов, а не возможностей. Разве вы не знаете, что многие богатые люди вышли из бедной среды?

Позвольте рассказать одну вещь, которую вы, возможно, не знаете. Если речь не идет о кланах крупного бизнеса, то значительное состояние большинства богатых семей уменьшается с возрастом родителей, поскольку их капитал разделяется между детьми. К тому же приходится платить налоги на наследство и дарение. В результате размер наследства, которое достается каждому ребенку, уменьшается. Но, не привыкшие к бедности, такие дети легко тратят деньги. К 40 годам большинство из них начинает испытывать финансовые трудности. Все может измениться в зависимости от ваших собственных усилий. Это то, что я наблюдал лично на протяжении своей жизни.

(2022) Ниже представлены иллюстрации художника Ангуса Магуайра, созданные в сотрудничестве с организациями IISC (Interaction Institute for Social Change) и CSS (Center for Story-based Strategy). Эти изображения предоставлены для свободного использования. (Ангус Магуайр: http://madewithangus.com.)

Магуайр представил три рисунка, иллюстрирующих концепции Equality (равенство), Equity (капитал) и Liberation (освобождение, которое иногда обозначается как Justice – справедливость). Четвертая часть оставлена пустой, чтобы люди могли заполнить ее самостоятельно.

Следующий рисунок представляет собой собранные мной дополненные версии этих изображений.

В концепциях Justice (справедливость) и Capitalism (капитализм) идея «Купите билет и смотрите» выглядит остроумно.

Существует также иллюстрация Equity (справедливости) для людей с ограниченными возможностями, а также рисунок, демонстрирующий Equity в ситуации, где рост людей одинаков, но уровень земли различается. Изображение с велосипедами напоминает о том, что мы от природы различны, и показывает, что Equity – это использование велосипеда, подходящего к индивидуальным особенностям каждого человека.

Я в течение довольно долгого времени занимался проектом, который предоставлял финансовую поддержку для оплаты учебных курсов старшеклассникам из малообеспеченных семей. Я считал это одним из способов предоставить справедливые (Equity) возможности. Однако в начале 2021 года я завершил этот проект. Причина в том, что, даже если поставить под ноги ящик, чтобы заглянуть за стену, нужно хотя бы попытаться привстать на носочки, а я видел слишком много учеников, которые даже этого не делали.

Мое детство и отец (2022)

Мой отец был врачом, родом из Северной Кореи, и во время Корейской войны он перебрался на Юг. Когда я поступил на службу в ВВС, меня отправили обратно домой, сославшись на то, что проверка моей биографии еще не завершена, а причиной послужило северокорейское происхождение моего отца. У меня до сих пор в Северной Корее остались братья и сестры, которых я никогда не видел и не знаю, живы ли они.

Больница, где работал отец, включала жилое помещение. В ней трудились три-четыре врача и семь-восемь медсестер. С ранних лет моими игровыми площадками были не улицы и школьный двор, а приемная и процедурная комнаты (разделенные перегородками). До начальной школы в 1960-х годах наша семья жила относительно хорошо. Однако отец, не считавший профессию врача средством для обогащения, богатым не был.

Когда я учился в начальной школе, он стал жертвой крупного мошенничества. Наша семья оказалась втянута в судебные тяжбы, а конфискационные красные наклейки трижды появлялись даже на серебряных ложках. Когда я учился в третьем классе средней школы, нас буквально выгнали на улицу, и все наше имущество могло поместиться даже на одной тележке. Так наша семья рухнула. Именно тогда я впервые увидел слезы и услышал вздохи своего отца, которому было уже за 60.

Отец, лишившийся даже своего чемодана для врачебных выездов, смог стать главой медицинского центра в отдаленном районе благодаря небольшим политическим связям. Однако вскоре он скончался от сердечного приступа, оставив нам только крохотную съемную комнату и долги. Если бы он владел небольшим магазином, мы могли бы как-то продолжать жить после его смерти. Но профессиональная деятельность не позволяла оставить ничего для существования семьи. Мы оказались в крайне тяжелом положении. (Это банкротство, пережитое в детстве, так сильно повлияло на меня, что я не тратил деньги, пока не накопил 2 миллиарда вон наличными. Я хотел быть уверенным, что у меня всегда будет крепкая почва под ногами.)

В юности я много обвинял отца в том, что он не оставил детям ничего. Однако, взрослея, я стал думать иначе. Все изменилось благодаря тому, чему он меня научил.

Когда отец просил меня принести молоток, я получал выговор, если приносил только его. Нужно было понять, для чего он нужен, и взять еще и гвозди разного размера. Когда он просил купить сигареты, одними сигаретами дело не ограничивалось. Надо было подготовить пепельницу, спички и воду.

Однажды зимой, несмотря на то что я предусмотрел все это, отец цокнул языком. Я не понимал, в чем дело, пока он не сказал: «Мужчина с таким сообразительным умом никуда не годится. Когда курят, идет дым, так ведь?» Это означало, что надо было приоткрыть окно.

Однажды я поранил колено, и отец велел мне самому обработать рану йодом. Увидев, как небрежно я это делаю, он упрекнул: «Ты, наверное, не раз видел, как это делается, но ничего не запомнил». Затем он позвал медсестру и велел ей показать, как нужно обрабатывать рану. Когда она закончила, отец спросил меня: «Что ты понял?» Я не смог ответить и снова получил выговор, после чего процесс повторили. Только тогда я заметил, что ватный тампон сначала накладывают на рану, а затем круговыми движениями от центра обрабатывают ее края, чтобы предотвратить инфекцию. Мне было около шести или семи лет.

Такие уроки повторялись много раз в младших классах начальной школы. Оглядываясь назад, я понимаю, что отец стремился развить во мне способность видеть всю структуру задачи и не упускать из виду детали. Осознание этого пришло ко мне, когда я начал жить самостоятельно. Тогда я понял, что в работе был лучше других.

В детстве я был невероятно озорным. Однажды в начальной школе