Злой дьявол - Сиенна Кросс

Он компьютерный гений семьи. Он построил их системы безопасности и обеспечивает движение денег через тени, за которыми ни один коп никогда не сможет уследить. Когда он не за экраном, он помогает Алессандро управлять этим притоном греха, Velvet Vault.

Хакер. Тусовщик. Мафиозный принц.

И моя цель.

Натянув кепку пониже на лоб, я легко следую за ним, сливаясь с толпой, пока он направляется на запад. Его шаг неторопливый, словно он знает, что никто не посмеет тронуть его средь бела дня. Самоуверенный ублюдок.

Он заходит в кафе на углу, одно из тех модных заведений со стеклянными стенами, суккулентами на окнах и непомерно дорогой выпечкой. Я пересекаю улицу по диагонали, держа между нами грузовик доставки, и скольжу на стул на террасе напротив входа.

Сквозь широкое окно я наблюдаю за ним. Он делает заказ, затем выбирает кабинку в глубине. Сначала один. Проверяет телефон, откидывается назад, проводит рукой по волосам. Непринужденно. Слишком непринужденно.

Затем приходит она.

Женщина. Блондинка, хвост и козырек. Длинные ноги, в модных леггинсах для йоги и топе с открытым плечом, двигается так, будто она здесь своя. У меня мгновенно завязывается узел в животе. Я подаюсь вперед на стуле, пульс учащается.

Она скользит в кабинку напротив него, и его лицо озаряется. Не деловая встреча. Личное. Он наклоняется, говорит и улыбается той улыбкой, которую я когда-то знала в другой стране, в другой жизни. Приблизившись, его большой палец касается уголка ее рта, стирая какие-то крошки. Меня мгновенно переносит в ту gelateria, мой любимый магазин мороженого в Таормине. Первый поцелуй Маттео начался с похожего движения: он стер пальцем пятнышко шоколадного gelato.

Горячая волна чего-то... коктейль из ревности и стыда, подкатывает к горлу и имеет привкус желчи. Мои пальцы сжимаются в кулаки, пока ногти не впиваются в ладони. Он собирается трахнуть ее и тоже бросить? Черт бы его побрал. Он мой, чтобы убить. Мой. А он тем временем смеется с какой-то куклой-блондинкой, будто жизнь — это гребаная сказка.

Я меняю ракурс, прищурившись, пока свет не освещает ее лицо под козырьком.

Не незнакомка, ты, идиотка. Это Серена Валентино, его кузина.

Облегчение обрушивается на меня с такой силой, что почти выбивает воздух из легких. Моя ревность сворачивается в стыд, горько скручиваясь в горле. Я должна была знать. Маттео не настолько глуп, чтобы встречаться с любовницей здесь, не средь бела дня, когда знает, что он цель.

Тем не менее, то, что я вижу дальше, выбивает меня из колеи.

Они говорят... о свадебных планах? Большая свадьба Валентино-Феррара осенью — не секрет. Все самые печально известные семьи Манхэттена и окрестностей приглашены. Я плохо слышу сквозь стекло, но мне и не нужно. Серена размахивает образцами тканей, указывает на телефон, жестикулирует, как генерал, руководящий битвой. И Маттео слушает. Не просто слушает. Вовлечен. В отличие от моего собственного жениха, который не хотел иметь ничего общего с планированием нашей свадьбы.

Я подавляю предательскую мысль, закапывая ее глубоко. Ничто из этого больше не имеет значения.

Маттео все еще кивает, ухмыляется и время от времени дразнит ее так, что она шлепает его. Он... милый. Терпеливый.

Он не безжалостный головорез Росси, которым меня учили его ненавидеть. Не тот самоуверенный киберпреступник, который убивает без колебаний.

Это дезориентирует меня.

Потому что я знаю безжалостного Маттео. Я знаю самоуверенного Маттео. Я прокручивала эту его версию в голове как мантру, злодея, которым он должен быть, чтобы я могла пустить пулю между его зеленых глаз.

Но это? Это мальчик из того лета. Моя первая любовь. Мое первое все. Тот, кто шептал обещания под луной. Тот, кто поцеловал мой живот и сказал, что я никогда не буду одна.

Мой пульс сбивается. Я вцепляюсь в край стола, пока костяшки не начинают болеть.

Это не он, напоминаю я себе. Это игра. Фасад. Да, он обаятельный. Это то, что делает его опасным. Мой отец, Донал, Тирнан, все они были правы. Такие мужчины, как Маттео, — это яд, завернутый в шелк.

Он замолкает на полуслове и поднимает взгляд. Не на меня, а вдоль тротуара. На долю секунды наши взгляды не встречаются, но его голова поворачивается так, что я задаюсь вопросом, не увидел ли он меня на самом деле.

Тем не менее, я не двигаюсь. И пока я наблюдаю, как он смеется со своей кузиной, моя решимость колеблется.

И это самое опасное, потому что я больше не уверена, кто я, когда смотрю на него.

ГЛАВА 6

ВОСПОМИНАНИЕ О НЕЙ

Маттео

Визг качелей и металлический лязг турников прорезают свежий весенний воздух в Центральном парке. Дюжина детей носится по детской площадке, как рой банши, подпитанных сахаром, но мое внимание приковано к маленькому рыжему дьяволенку, карабкающемуся по горке задом наперед.

— Рекс, — зову я, прислонившись к ограде, засунув руки в карманы. — Нужно съезжать вниз, а не забираться наверх.

Мой семилетний брат просто скалится мне через плечо, щербинка там, где раньше был передний зуб, из-за чего он выглядит так, будто проиграл бой Зубной фее. Моя сестра, Мэдисон, должна была сегодня утром сидеть с ним, но Papà наконец-то освободился для урока вождения, который обещал, так что малыш остался со мной. Честно говоря, я не против присмотреть за этим маленьким чертенком, он очень напоминает мне меня самого в его возрасте. Из всех моих братьев и сестер мы больше всего похожи. Джексон тихий и сдержанный, а Софию волнует только мода, как Серену и нашу тетю Джиа, а Мэдисон... ну, она просто Мэди, немного занудная, как моя мама, но за этими очками скрывается дикая натура под россыпью веснушек.

— Так быстрее! — кричит он, привлекая мое внимание, пока карабкается вверх по горке.

— Я почти уверен, что физика работает не так, малыш.

— Физика — дура! — Он подтягивается с решимостью солдатика маленького роста.

Я не могу сдержаться и смеюсь. Громко и беззаботно. Только он у меня это вызывает. Как младший в семье Росси, он был неожиданным сюрпризом. Все относятся к нему как к хрусталю, как к хрупкому сокровищу. Я же просто отношусь к нему как к младшему брату.

— Ладно, — ворчу я, вскидывая руки. — Бросай вызов гравитации. Сломай себе шею. Мама все равно обвинит меня.

Мэйси Росси тихая и неприметная, в жизни не сказала ни одного ругательства, но она единственная женщина на планете, способная