Брак вопреки. Холодный генерал и сладкая жизнь - Аннета Керн

Но и отказываться не стала.

***

Дорога до приюта заняла чуть больше двух часов. Кайрус сидел напротив, листая какие-то бумаги, которые взял с собой. Я смотрела в окно на проплывающие мимо предместья и пыталась вытащить из памяти хоть что-то. Хоть одну картинку. Лицо девочки по имени Лина. Что в том чулане было. Да хоть как выглядела комната в приюте. Что угодно.

Пусто.

– Нервничаешь? - спросил дракон, впервые подняв взгляд от документов.

– Тебе это правда интересно?

– Ты же моя Истинная. Разумеется.

– До этого мое душевное состояние тебя не сильно волновало.

Замолчала. Кайрус скользнул по мне взглядом и снова опустил его в бумаги, видимо, решив не продолжать. Да и я как будто не хотела уже. Да, он перевернул все с ног на голову, и продаваться за мешки шоколада и муки не собиралась. Но и вновь устраивать истерику… Когда дракон поехал, кажется, поддержать, глупо как-то истерить.

Да и не так сильно уже на него злилась. Подумав и поторговавшись с совестью, подаюсь вперед, касаюсь его теплой руки.

– Извини. Я зря это сказала. Спасибо… Что поехал.

Кайрус мгновенно поднял голову и издал странный звук.

– Что?

– Еще раз прикоснешься? Я очень хочу тебя поцеловать.

Фыркаю, скрещивая руки на груди. Отворачиваюсь к окну, за которым уже кончились поместья и улицы, и мы ехали среди небольшого леса. Куда интереснее рассматривать пышные кроны деревьев, и как солнце падает лучами сквозь них на траву, верно?

– Как будто тебе нужен повод, - произношу раньше, чем прикусываю язык.

Сердце колотится в груди. Это не повод, не повод, не провокация! Потому что слышу и вижу краем глаза, как генерал пересаживается на мою сторону, оставив бумаги. Совсем близко, как тогда был, когда забрал из кондитерской впервые. Теперь это был почти ритуал, если оказывался свободен к десяти вечера. И если колокольчик не звенел, то я брала карету и ехала сама в поместье.

– Айлин, - зовет. - Посмотри на меня.

Не буду. Чуть вздрагиваю от ладони на талии. Она скользит вниз по бедру, останавливается на колене и собирает ткань юбки. Вот здесь я, конечно, возмущенно оборачиваюсь, на секунду встретившись взглядами.

Целует. Разумеется, целует, притягивая к себе. Одна ладонь по-прежнему лежит на колене, вторая - на талии. Кайрус не дает отстраниться, а я и не то чтобы пытаюсь.

Губы у него теплые, чуть сухие, с привкусом травяного чая, который пил перед отъездом. И пахнет уже почти привычно - свежестью и специями. Я вцепилась пальцами в его мундир на груди, то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы удержаться. Сама не знаю.

Он целует неспешно, не так, как было тогда ночью. Язык касается моей нижней губы - осторожно, почти вопросительно, и я приоткрываю рот навстречу.

В карете тесно и душно. Солнечные лучи пробиваются сквозь листву и падают золотыми пятнами. Ладонь с моего колена скользит выше - по бедру, к талии, еще выше к груди и замирает там, большим пальцем поглаживая через ткань корсета. Выгибаюсь навстречу, сама того не замечая. Поцелуй становится глубже, жарче, и я уже не понимаю, где заканчивается его дыхание и начинается мое.

– Хватит, - отстраняюсь первая, по-настоящему упираясь в грудь и отворачиваясь.

– Айлин, - выдыхает мне куда-то в волосы.

– Хватит, - повторяю тихо.

Кайрус отдаляется. Затем отсаживается на свое место. Это “Айлин” звучало как мольба, и нет, я не… По колену ползут мурашки, где касался горячими пальцами.

***

Приют Святой Греты оказался невзрачным двухэтажным зданием с облупленной краской, узкими окнами и тяжелой дубовой дверью. Над входом - старая вывеска с названием. Я помнила с виду его очень и очень смутно, почему-то больше когда уезжала с дядей. Смотрела из кареты на то, как приют все отдалялся и отдалялся.

Вдохнула запах нагретого дерева, едва уловимый аромат выпечки. Мы приехали после завтрака, и воспитанники сидели по классам.

Кайрус встал рядом, чуть позади, и молчал. Марта встретила нас на пороге, увидев карету из окна. Высокая, сухая, с седым пучком на затылке, на вид - за шестьдесят, но держалась прямо, словно проглотила палку.

– Айлин, - она вздохнула облегченно. - Ты приехала.

– Вы - Марта?

– Да. Генерал, - кивнула, узнав Кайруса. - Поговорим внутри.

Женщина отступила, пропуская нас. Коридор встретил полумраком, и вот здесь уже стал пахнуть вареными овощами, что смутно помнила. Не знаю, почему именно это вызвало тревогу, но я против воли коснулась пальцами пальцев дракона. Он мгновенно их переплел, поравнявшись.

Марта провела нас в тесный кабинет, заставленный шкафами с папками, книгами. На столе стоял остывший чай и раскрытая учетная книга. Она жестом пригласила садиться, сама опустилась напротив, сложив руки перед собой.

– Я не знала, приедешь ли ты, - начала она. - После стольких лет… Но когда увидела твое имя в газетах, когда узнала, что ты - Истинная генерала Кайруса, поняла, что должна написать.

– Почему? - спросила я. - Что случилось? Я получила письмо, но я правда не понимаю.

Марта помолчала, переводя взгляд с меня на Кайруса и обратно.

– Ты помнишь Лину?

Я покачала головой.

– Совсем?

– Только имя из вашего письма. И все.

– Лина была твоей единственной подругой здесь. Ее просто подбросили к воротам младенцем, она выросла здесь. Но вы были неразлучны, ровесницы, Лина сразу взяла над тобой опеку, - Марта чуть улыбнулась. - Спали на соседних кроватях, прятались вместе в чулане, когда было страшно. А в ту ночь… ты спряталась там одна. И когда тебя нашли наутро одну, ты не могла говорить. Только повторяла ее имя, а потом замолчала на месяц.

Я слушала женщину, пытаясь хотя бы представить. Как мы бегали по этим коридорам, учились, наверное, играли в саду. Не могло