Брак вопреки. Холодный генерал и сладкая жизнь - Аннета Керн

– И как? - спросил он.

– Она явно не нашла ничего в шкатулке.

Рэкан хмыкнул.

– А ты боялся, что найдет?

Я прошел к столу, налил себе бренди. Оно казалось темным янтарем в полумраке кабинета.

– Не боялся. Просто… пока рано.

– Рано для чего?

Промолчал, глядя в бокал. Рэкан покачал головой, допил и поднялся.

– Ладно. Не мне тебя учить. Но помни: чем дольше молчишь, тем больнее ей будет потом.

Он вышел, а я остался один.

В кабинете было тихо, только догорающие свечи потрескивали в подсвечниках. Я сделал глоток бренди, но он не принес ни тепла, ни облегчения. Мысли возвращались к спальне, где осталась девушка.

Айлин. Моя Истинная. Моя невыносимая, упрямая, колючая Истинная.

Я оставил бренди, закрыл чарами кабинет и ушел к себе в спальню. Сбросил мундир, оставшись в одной рубашке. В спальне было прохладно, слуги еще не затопили камин, но я все равно подошел к окну, распахнул створку, впуская ночной воздух.

Айлин стояла перед глазами. Как сидела на кровати, и свеча золотила ее волосы. Тонкая ткань домашнего платья обрисовывала плечи, мягко спускалась к груди. Я помнил этот вырез, эту ложбинку, это чертово кружево, которое выглядывало из-под ткани.

Сжал кулаки. Дракон внутри ворочался, недовольно урча. Он помнил ее запах - ваниль, апельсиновая цедра, что-то теплое, женское. Он хотел ее. Я хотел ее.

Я опустился в кресло у окна и закрыл глаза. Воображение услужливо дорисовало то, чего я не видел, но о чем думал каждую ночь с тех пор, как она появилась в моем доме. Как платье соскальзывает с ее плеча. Как она поднимает на меня глаза, совсем не испуганные и не возмущенные. Как я касаюсь ее щеки, веду пальцами ниже, по шее, к ключицам. Как ее дыхание становится чаще.

Моя ладонь сама легла на бедро, сжала сквозь ткань брюк. Представил, как она выгибается навстречу, как ее губы приоткрываются, как она шепчет мое имя. Не в силах удержаться, расстегнул брюки, обхватил себя ладонью. Перед глазами - она. Ее розовые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Ее грудь, тяжелая, с розовыми горошинами сосков, которые я хотел попробовать на вкус. Ее бедра, которые, я знал, будут податливыми под моими руками.

Я двигал ладонью, представляя, как вхожу в нее - медленно, чувствуя, как Айин принимает меня, как ногти впиваются в мои плечи, как стонет. Ее запах, ее вкус, ее тепло, все это было так близко, за несколькими стенами, и так недоступно.

Кончил с ее именем на губах - беззвучно, сжав зубы, и откинулся в кресле, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

Чертов позор. Семьсот лет, генерал, правая рука императора, дракон и мастурбирую как мальчишка, думая о женщине, которая спит в сотне шагов.

Я вытерся платком, застегнул брюки. Подошел к окну, вдохнул холодный ночной воздух.

Она не знает. И, возможно, никогда не узнает, если я не решусь рассказать. И совсем не о том, что я не могу удержаться, представляя ее в руках.

Горячий шоколад. Инструкция от генерала Кайруса вар Олдена

Утверждено. Исполнению подлежит.

Ингредиенты (на две порции):

Темный шоколад (не менее 70% какао) - 100 г.

Не вздумайте брать молочный, слишком сладко.

Молоко - 400 мл. Жирность значения не имеет. Берите то, что есть в доме.

Сливки - 50 мл. Для текстуры. Я не обязан объяснять.

Сахар - 1-2 ч. ложки. По желанию. Если ваша женщина любит послаще - добавьте. Спорить с ней все равно бесполезно.

Апельсиновая цедра - с половины апельсина. Только оранжевая часть. Белая горчит.

Корица - 1 палочка. Молотая тоже подойдет.

Ваниль - полстручка. Или экстракт.

Если используете искусственный - я узнаю.

Соль - щепотка. Раскрывает вкус.

Порядок действий:

Подготовка шоколада.

Возьмите нож. Порубите шоколад на мелкие ровные куски. Представьте, что рубите донесение от северных шпионов. Это успокаивает.

Нагрев молочной основы.

Соедините в сотейнике молоко и сливки. Добавьте цедру, корицу, ваниль. Поставьте на средний огонь. Нагревайте, помешивая. Когда по краям появятся первые пузырьки, пора снимать. Кипение - это провал операции.

Введение шоколада.

Всыпьте рубленый шоколад в горячее молоко. Медленно помешивайте. Добавьте щепотку соли.

Подача.

Разлейте по чашкам. Можно украсить взбитыми сливками, но это излишество. Хотя… она бы украсила.

Приписка от генерала:

Я не ем сладкое. Никогда не любил. Семьсот лет обходился без него, считая баловством для сестер.

Но одна женщина приказала мне съесть апельсиновое пирожное, и я подчинился.

Теперь, когда ее нет рядом в кабинете, карете, в моей постели, я варю этот чертов горячий шоколад. Потому что он пахнет ей. Апельсинами, пряностями, теплом. И на вкус как она - горький, сладкий, обжигающий.

Если вы читаете это - значит, она все-таки уговорила меня поделиться рецептом. Не привыкайте. Слабость позволительна только с теми, кого любишь.

А я люблю. Ее.

Глава 11. Чужая тень

Ночь могла пахнуть апельсинами и ванилью. Могла металлом, кровью, пергаментом… Здесь запах был совсем не романтичным - гнилые овощи, мокрая шерсть, дешевое пойло из таверны поблизости. Фонарь на углу переулка не горел. То ли масло кончилось. То ли кто-то позаботился.

Человек в плаще пришел первым, выбрал место у стены, где тень от заброшенного дома сливалась с выступом кадки, и замер. Низко надвинув капюшон и скрестив руки в перчатках на груди, ждал.

Пришлось недолго. Примерно через минут десять со стороны портовых складов донесся скрип сапог по булыжникам. Человек хромал, причем довольно сильно, но стука трости не было слышн. Коренастый, на полторы головы ниже первого, в таком же темном плаще, в дорогих кожаных перчатках. Такие в портовых кабаках не носят.

– Опоздал, - произнес тот, что у стены.

Голос был глухим и чуть хриплым.

– Слежу проверял, - отозвался коренастый с едва заметным северным выговором. - Докладывай.

Коренастый шагнул ближе, но все же остался на расстоянии вытянутой руки. Оба не смотрели друг на друга - глядели в разные концы переулка, привычно подмечая детали, ища в тенях опасность.