Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

— А если бы твои родители были живы? — я смотрела прямо на него, на этот холодный, невозмутимый профиль, который будто из камня высекли. — Кем бы ты стал тогда?

Он слегка повернул голову, и я заметила, как по его лицу пробежала едва заметная тень. Потом, правда, снова вернулась маска, но на секунду я всё же увидела трещину.

— Я не знаю, — ответил он после паузы. — Никогда не думал об этом.

— Не знаешь… — повторила я с горькой усмешкой. — Конечно, ты не знаешь. Тебе же не позволяли об этом даже думать. Он вырастил тебя таким, каким хотел…

— Я обязан ему жизнью, — произнёс он глухо. — Он заменил мне отца.

— Нет, — покачала я головой. — Ты обязан жизнью тем, кто её тебе подарил. Твоим настоящим отцу и матери. А он… просто забрал тебя, когда ты был ребёнком. Забрал, чтобы сделать своим оружием.

Я видела, как его пальцы чуть сильнее сжали молоток.

— Ты хоть помнишь их? Лица? Голоса? Хоть что-нибудь? Или он стер из твоей памяти всё, что могло напоминать тебе, что когда-то у тебя была нормальная жизнь?

На этот раз он не ответил. Отвернулся и молча забил последний гвоздь.

Но я все равно поняла, что нащупала то самое место в его сердце, где он все ещё был живым человеком, где что-то внутри него болит. Но тронуть это место было всё равно что сунуть руку в пожар.

— Как они умерли? — тихо спросила я. — Ты сказал — «погибли». Но что это значит? Авария? Болезнь?

Повернувшись, он несколько томительно долгих секунд сверлил меня своим невыносимым взглядом.

— Их убили. И не смей, — хрипло сказал он. — Не смей туда лезть.

— Значит, — я покачала головой. — Мы с тобой оба заложники одного и того же человека. Только разница в том, что я ещё борюсь. А ты давным-давно сдался.

Он шагнул ко мне, и мне показалось, что сейчас он меня ударит, сожмёт в своих железных тисках, заставит замолчать. Но он лишь навис надо мной, тяжело дыша, и тихо сказал:

— Ты ни черта не понимаешь… Наглая, избалованная кукла. Не понимаешь, что он для меня сделал!

— Нет, — прошептала я, не отводя взгляда. — Это ты не понимаешь, что он с тобой сделал!

Он выпрямился, уже собираясь выйти, но на секунду задержался на пороге.

— Если тебе что-то понадобится — я здесь, — хрипло сказал он.

— Здесь? — переспросила я, насторожившись.

Он кивнул в сторону стены.

— За соседней стеной. В соседней комнате.

— Какого черта?

— Чтобы ты снова не натворила глупостей.

— Значит, теперь ты и спать будешь рядом со мной, как тюремщик?

— Если хочешь — называй это так, — он равнодушно пожал плечами. — Но так будет лучше для тебя же.

— К чему эти полумера? Может, тогда сразу на моей кровати устроишься? Или на коврике у моих ног? — процедила я сквозь зубы.

— Это уже будет лишнее. Но если ты хорошо попросишь… — бросил он и, не дожидаясь новых колючих слов от меня, повернулся и вышел. Дверь закрылась, шаги его удалились всего на пару метров — и стихли.

Я замерла, прислушиваясь к тому, что происходит за стеной. Я не могла видеть его, но я чувствовала: он там, за этой тонкой перегородкой, всего в нескольких шагах от моей постели.

От осознания этой близости мне стало еще больше не по себе. С одной стороны — нахлынула злость: меня посадили в клетку и приставили сторожевого пса, лишили права даже дышать свободно. А с другой — смутное, тревожное чувство, которое я пока еще не могла разгадать.

Глава 11

Первые дни я жила, словно в осаде: каждое его движение, каждый взгляд, каждое появление рядом ранило мою гордость, напоминало о том, что я пленница, а он — мой надзиратель. Я пыталась его демонстративно игнорировать, даже не смотреть в его сторону. Злилась, огрызалась, язвила, но с каждым днём привыкала к нему всё сильней. Эта тень, которую я ненавидела, постепенно перестала казаться мне тенью. Она обретала форму, голос, свои особые черты.

И в какой-то момент я просто смирилась с тем, что ничего не могу с этим поделать.

Мы начали разговаривать — нам приходилось обсуждать какие-то бытовые и организационные вопросы. Иногда я задавала ему вопросы. Он всегда отвечал — честно. А я ловила себя на том, что жду его ответов, хочу слышать его мысли, узнавать больше о нем.

Он ничего не спрашивал у меня, старался держаться отстраненно, но я замечала, как меняется его лицо в моём присутствии: суровые черты смягчаются, в глазах тают вековые льды.

Мы проводили всё время вместе. Не потому, что хотели этого — а потому, что нам приказали. Тогда почему это стало чем-то большим, чем принуждение? Его шаги рядом… Его руки, которых я могла коснуться только в одном случае — когда он помогал мне выйти из машины. Его молчание, в котором я находила странное успокоение.

По ночам мне казалось, что я слышу его дыхание за стеной. Ловила звуки его шагов, запах сигаретного дыма, когда он выходил на балкон. Все это было якорем, который спасал меня от ночных кошмаров.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. И единственное, что еще держало меня на плаву — его близость. Я точно сошла бы с ума или что-нибудь сделала бы с собой, если бы не его постоянное присутствие.

Шах сопровождал меня всюду, куда бы я ни пошла — таков был приказ моего будущего владельца. Даже на встречу с подругами я не могла пойти одна.

Он, разумеется, не сел рядом, а выбрал столик чуть поодаль — но его появление всё равно произвело настоящий фурор среди моих подруг.

— Ого! — первой не выдержала Лена. Чуть ли не присвистнула, глядя на него. — Это кто такой у тебя?

— Мой охранник, — бросила я коротко, погружаясь в изучение меню.

— Твоё личное телохранение? — хмыкнула Даша. — Слушай, Аврора, я не могу… Он реально слишком горячий. Я бы с удовольствием прокатилась на таком жеребце...

— Даже два круга! — добавила Мила, и все засмеялись.

Я почувствовала, как у меня вспыхнули щеки, и попыталась отмахнуться:

— Хватит, перестаньте…

— Слушай, ну он так смотрит, что у меня мурашки, — Лена прищурилась. — Признайся честно… У вас уже было?

— Ты с ним переспала? — Даша спросила прямо в лоб.

— Или хотя бы целовалась? — подхватила Мила, подталкивая меня локтем.

Я уткнулась взглядом в чашку с кофе, пытаясь скрыть смущение.