Амнезия. Играя без правил - Сэлли Собер

— Отпусти! Отпусти, мне больно! — Шипит, второй рукой пытаясь отцепить мою кисть. — Влас! Да что ты делаешь вообще?!

— У нас небольшие проблемы. Тебя нужно спрятать. Всего на пару часов. — Объясняю, толкая её на лестницу, ведущую в катакомбы подвала.

— Что?! — Рычит. — Никуда я не пойду! Ты... Ты... отпусти меня, Влас! — Краснеет. То ли от злости, то ли от шока. Не знаю.

Проталкиваю её вниз, и снова цепляю за руку, ведя по лабиринтам темного коридора. Толкаю одну из дверей, и впихиваю внутрь Аделину. В комнате ничего нет. Матрас, цепи, маленькое вентиляционное окошко над потолком.

— Отпусти меня, Влас! — снова шипит Аделина, дёргаясь в попытке вырваться. Её глаза расширены, в них — смесь ярости и страха. — Что это за место?! Ты с ума сошёл?!

Я стискиваю зубы. Ситуация летит в пропасть быстрее, чем я рассчитывал.

— Успокойся, — говорю жёстко, но негромко. — Это ненадолго. Всего пара часов. Пока я разберусь с одной проблемой.

— С какой проблемой? — она делает шаг ко мне, сжимая кулаки. — Ты прячешь меня, как какую-то преступницу! Почему?! Что за проблема такая, что ради неё нужно запихивать человека в эту камеру?!

Её голос дрожит, но в нём столько яда, что я невольно отступаю на полшага.

— Это не камера, — цежу сквозь зубы. — Это безопасное место. Временное убежище. У меня… деловые переговоры. С человеком, который может быть опасен. Я не хочу, чтобы ты оказалась втянута.

— Влас, чёрт тебя дери!!! — Кричит, влетая мне в грудь. Начинает барабанить по ней кулачками, выводя меня из себя. — Влас!!!

Влажный подвальный воздух разрезает пощёчина. Её голова отшатывается назад, словно в замедленной съёмке, глаза округляются, а губы последний раз шепчут моё имя. Хватаю её за руку и бросаю на матрас.

— Хватит вести себя как истеричка. — Обрезаю. — Посидишь немного здесь. Не сдохнешь. Потом я тебя заберу.

Выхожу и закрываю дверь на ключ, не давая ей возможности выбраться. Слышу, как она начинает плакать в голос, но это не вызывает во мне абсолютно никаких чувств, кроме раздражения.

Шаги Матвея приближаются. Он останавливается рядом, бросает взгляд на дверь, потом на меня. В его глазах — немой вопрос.

— Босс, — начинает он осторожно, — может, не стоило так… жёстко?

Я резко разворачиваюсь к нему. Голос звучит холодно, отрывисто.

— Не твоё дело. Что сказал Лукин?

— Требует встречи. Утверждает, что получил наводку: якобы ты удерживаешь девушку здесь. Спасатель херов.

Мы идём по коридору, шаги гулко отдаются в тишине подземелья. Я стараюсь не думать о том, что осталось за спиной.

Лукин стоит у окна, спиной к двери. Среднего роста, седовласый, в дорогом костюме. Его охранники — по углам комнаты, руки скрещены на груди.

Он оборачивается, когда мы входим. Взгляд цепкий, холодный.

— Влас, — кивает. — Рад, что ты всё-таки решил выйти ко мне.

— Пришёл подписать договор на передачу проекта мне? — Ухмыляюсь, расплываясь в довольной улыбке.

— Пришёл спасти дочь. — Мужается.

— Даже если бы я держал её здесь, я бы не отдал её тебе. — Смиряю его уверенным взглядом. — Но она не здесь. Информация, подаренная тебе, неверна. Либо подписывай договор и забирай дочь, либо уходи и думай ещё один день. Не забудь — если завтра ты не решишь, я буду играть с ней во взрослые игры.

— Я тебя ненавижу! Чтоб ты сдох!!! — Выплёвывает, трясясь от злости.

— До завтра, Тихомир Андреевич. — Стальным тоном.

Когда они исчезают из поля моего зрения, я поворачиваюсь к Мэту.

— Отпустить девчонку? — Спрашивает тут же.

— Нет. Пусть ещё посидит. — Выдыхаю. — Ты лучше сгоняй по-быстрому, сделай нам свидетельство о браке. И Аделине новый паспорт.

— Вас действительно поженить? — Глаза Матвея расширяются от удивления.

— Надо будет — пожени.

Глава 10. Посиди-подумай

Аделина.

Голова отшатывается от неожиданной пощёчины, и я тут же лечу на проклятый матрас. В ушах звенит, щёку жжёт — будто огнём опалило. На мгновение всё вокруг плывёт. Звук сражает перепонки. Знакомый. Будто знакомый. Глухой удар, визг тормозов, оглушительный шум. Авария. Перед глазами резко — прицеп отцепляется от грузовика и катится прямо на меня.

А потом реальность обрушивается с новой силой: сырой подвальный воздух, скрип старой двери, глухие шаги за ней. Влас ушёл, оставив меня здесь.

Я сажусь, прижимаю ладонь к горящей щеке. Дыхание сбивается, в груди — тугой комок боли и ярости. Слезы наворачиваются на глаза, и я не в силах их сдерживать.

Оглядываюсь. Комната крошечная, без окон — только то самое вентиляционное окошко под потолком, слишком маленькое, чтобы пролезть. Стены каменные, холодные. Матрас грязный, с торчащими пружинами. У стены — цепи, прикреплённые к кольцам в стене.

Цепи.

Внутри всё холодеет. Я подползаю ближе, провожу пальцами по металлу. Ржавчина, пыль… но крепления крепкие. Кто-то явно пользовался ими не так давно.

Под матрасом что-то шуршит. Я откидываю его в сторону и замираю: под ним — клочок бумаги. Смятый, грязный, но на нём ещё можно разобрать буквы.

Разворачиваю дрожащими руками. Всего два слова, которые заставляют меня похолодеть.

"Он — монстр."

Два слова. Всего два слова, а во мне будто что-то рвётся — не просто страх, а первобытный ужас, который жил где-то глубоко, за семью замками амнезии. Пальцы сжимают бумагу так сильно, что края врезаются в кожу.

Кто это написал? Когда? И почему именно здесь?

Прижимаю ладонь ко лбу. В голове снова вспыхивает образ: прицеп, отцепляющийся от грузовика, визг тормозов, удар… А потом — тишина.

Воспоминание гаснет так же внезапно, как и появилось. Я трясу головой.

Моя авария. Это я в этом воспоминании. Авария, сделавшая меня чистым листом.

Поднимаюсь на ноги, подхожу к стене с цепями. Провожу пальцами по кольцам. Металл холодный. Присматриваюсь к креплениям: на одном из колец — царапина, свежая. Чуть ниже — едва заметный след от ткани.

Кто-то цеплялся за цепь, пытался освободиться.

Опускаюсь на колени, осматриваю пол. Между камнями — крошки ржавчины, мелкие осколки. И ещё — тонкий волосок. Светлый. Не мой.

Сердце начинает биться чаще. Я здесь не первая.

Действительно ли он мой муж? Я вышла замуж за монстра? За жестокого ублюдка, который держит людей в подвале? Кто он такой? Кто я такая?

Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Я здесь не первая. Мысль ледяным змеем ползёт по позвоночнику. Кто был до меня? Куда они делись? И что ждёт меня, если я останусь? А если сбегу?

Углубиться в мысли не получается. Дверь подземелья распахивается, и я снова вижу его уверенный