Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

Вторым был холод. Он пробирался сквозь тонкую ткань рубашки, заставляя кожу покрываться мурашками. Алекс поежился, пытаясь закутаться во что-нибудь мягкое и теплое, но натыкался лишь на колючие стебли.

Он с трудом разлепил веки.

Мир был коричневым и серым. Над головой — хмурое, белесое небо. Вокруг — солома. Он лежал в стоге сена, который, судя по аромату, находился в тесном контакте со скотным двором.

— Макс, твою мать, — прохрипел Алекс, садясь. Голова гудела. — Если это твой очередной розыгрыш…

Он осекся и огляделся по сторонам.

Он сидел на краю деревни, которой не должно было существовать. Низкие, кривобокие избы под соломенными крышами. Грязная раскисшая дорога, по которой с деловитым хрюканьем брела свинья. Из трубы одной из изб вился тонкий столбик. Никакого асфальта. Никаких проводов. Никаких признаков двадцать первого века.

«Ничего себе декорации», — пронеслось в голове у Алекса. Он все еще был уверен, что это какая-то постановка. Дорогой, сложный, но все же розыгрыш. Вероятно, месть Макса за что-то.

— Ладно, оценил, — сказал он в пустоту. — Очень аутентично. Особенно запах. Прямо эффект полного погружения. А теперь выпускайте.

Никто не ответил. Только петух где-то вдалеке залился пронзительным криком.

Алекс поднялся на ноги, отряхивая с дизайнерских джинсов налипшую солому. Его вчерашний наряд победителя смотрелся здесь до абсурдного нелепо. Он решил найти главного актера и прекратить этот спектакль.

Он заметил мужчину, выходившего из сарая. Мужчина был огромным, бородатым, одетым в грубую холщовую рубаху и порты. В руках он держал вилы. Настоящие, с тремя острыми, блеснувшими на свету зубцами.

Алекс с самой дружелюбной улыбкой направился к нему.

— Доброе утро! — бодро сказал он. — Не подскажешь, где тут выход? А то локация, конечно, топ, но вай-фая, я так понимаю, не завезли?

Крестьянин остановился и посмотрел на Алекса так, словно перед ним стояло говорящее дерево. Его лицо не выражало ничего, кроме тупого недоумения.

— Ты чего мелешь, болезный? — прогудел он басом.

— Слушай, передай организаторам, что я оценил, — продолжал Алекс, не меняя тона. — Очень крутой квест. Но я в нем не участвую, у меня дела. Позови администратора, мне нужно отсюда выбраться.

Бородач нахмурился еще сильнее. Слова «квест» и «администратор» были для него пустым звуком. Он видел только странно одетого, слишком чистого человека, который несет какой-то бред и улыбается, как дурак.

— А ну, иди отседа, юродивый, покуда цел, — буркнул он, крепче сжимая вилы.

Алекс рассмеялся.

— Ого, какой ты серьезный! В роль вжился, молодец. Премию тебе выпишут за такое погружение.

Это было последней каплей. Лицо крестьянина побагровело.

— Я сказал, пшел вон! — рявкнул он и резко выставил вилы вперед.

Острые стальные зубцы замерли в сантиметре от груди Алекса. Улыбка сползла с его лица. В глазах мужика не было ни капли актерской игры. Только тупая, простая, настоящая ярость. И вилы были тоже настоящими. Холодными, грязными и очень, очень острыми.

Глава 13

Неплатежеспособный плейбой

Угроза в виде острых вил подействовала на Алекса отрезвляюще. Он поднял руки в примирительном жесте и, не сводя глаз со стальных зубцов, медленно попятился. Крестьянин проводил его до поворота дороги злобным сопением и, убедившись, что странный пришелец убрался восвояси, вернулся к своим делам.

Алекс остался один посреди грязной улицы. Холод, страх и, что хуже всего, голод скрутили его желудок в тугой узел. Запах жареного мяса и хлеба, доносившийся из приземистого здания с грубо нарисованной на вывеске кружкой, был как пытка. Таверна. Логично. Место, где есть еда и, возможно, ответы.

Он расправил плечи, придал лицу уверенное выражение и толкнул тяжелую дверь.

Внутри было темно, шумно и дымно. За грубыми деревянными столами сидели хмурые мужики, которые выглядели так, будто только что вернулись с битвы. Алекс проигнорировал их и направился прямо к стойке, за которой возвышалась женщина, способная, казалось, одной рукой согнуть подкову. Широкие плечи, мощные руки, суровое, обветренное лицо и взгляд, не обещавший ничего хорошего. Идеальный объект для проверки его теории, что он все еще контролирует ситуацию.

— Добрый день, — с обаятельной улыбкой произнес он. — Что-нибудь горячее и мясное для уставшего путника. И кружку вашего лучшего эля.

Трактирщица смерила его с ног до головы, задержав взгляд на его модной, но уже изрядно испачканной одежде.

— Мясо с похлебкой — три медяка. Эль — один, — отрезала она.

— Отлично, — кивнул он, усаживаясь за стойку. — У вас тут очень… атмосферно. Чувствуется душа заведения.

Женщина посмотрела на него как на таракана.

— Чего?

— Я говорю, энергетика у вас мощная, — не сдавался Алекс. — Сразу видно, что всем заправляете вы. Такая сила в наше время — редкость.

— Ты, мил-человек, пьян али болен? — без малейшего интереса спросила трактирщица и, грохнув перед ним миской, ушла принимать заказ у другого стола.

Попытка номер один провалилась. Алекс пожал плечами. Ладно, сначала еда. Он набросился на похлебку. Она была простой, жирной, но вполне вкусной. Голод был лучшей приправой. Расправившись с едой и элем, он почувствовал себя гораздо увереннее.

Он подозвал хозяйку.

— Счет, будьте добры.

— Четыре медяка, — буркнула она, протирая стойку грязной тряпкой.

Настал его час. Это был момент истины, который должен был все прояснить. Он медленно, с видом фокусника, достающего кролика из шляпы, вытащил из кармана бумажник. Он раскрыл его, демонстрируя ровный ряд кармашков. Затем он извлек оттуда свою гордость — платиновую кредитную карту.

Он положил блестящий прямоугольник на липкое дерево стойки.

Трактирщица посмотрела на блестящую карточку, потом на Алекса, потом снова на карточку. В ее глазах не было ни капли понимания, лишь медленно закипающее раздражение.

— Это что? — просипела она.

— Кредитная карта, — снисходительно пояснил Алекс, словно объяснял ребенку. — Пластик. Вы проводите ей через терминал, и деньги списываются с моего счета.

В таверне наступила мертвая тишина. Даже мухи, жужжавшие у потолка, казалось, замерли. Все присутствующие уставились на стойку.

Трактирщица медленно, как бы не веря своим ушам, повторила:

— Тер-ми-нал?

— Ну да, — Алекс уже почувствовал легкую тревогу, но отступать было поздно. — Маленькая такая коробочка, с кнопочками. Проводишь картой — пищит. У вас же он есть?

Сначала кто-то тихо хмыкнул. Потом другой сдержанно хихикнул. Через секунду вся таверна взорвалась громоподобным хохотом. Один из бородачей, сидевший в углу, так хохотал, что упал со скамьи и катался по полу, хватаясь за живот.

— Он… он терминал спросил! — рыдал от смеха другой, вытирая слезы рукавом. — У Марфы! У нашей Марфы! Терминал!

Трактирщица по имени Марфа не смеялась. Ее лицо из розового стало багровым. Глаза сузились до щелочек, из