Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

Вопрос был точным. Он снова говорил не о результате, а о процессе. О ее мотивации.

Она на мгновение замолчала, помешивая коктейль трубочкой.

— Мне нравится чувствовать контроль, — наконец сказала она, и в ее голосе появилась неожиданная глубина. — Мир вокруг — это хаос. Все может пойти не так в любую секунду. А здесь… здесь все зависит только от меня. Сколько я подниму, сколько пробегу. Каждый грамм мышц — это то, что я заработала сама. То, что никто не может у меня отнять. Это… честно.

Алекс молча кивнул, давая ей понять, что он все понял. Что он увидел за ее стальной мускулатурой нечто большее.

Они допили коктейли. Зал заметно опустел, музыка стала тише.

— Ладно, я пойду в душ, пока мои мышцы окончательно не окаменели, — сказал Алекс, спрыгивая со стула. — Спасибо за тренировку. И за реабилитацию.

— Не за что, горе-атлет, — улыбнулась она.

Он направился в мужскую раздевалку. Он не оборачивался, но был на сто процентов уверен, что она смотрит ему вслед.

Вода в душе была горячей, она расслабляла гудящие мышцы. Алекс вышел из кабинки, обернув полотенце вокруг бедер, и столкнулся с Лерой у выхода из душевой зоны. Она тоже была в одном полотенце. Ее волосы были мокрыми, а с лица смылась вся усталость и напряжение.

Они замерли, глядя друг на друга. Воздух был густым от пара и невысказанного напряжения.

«Похоже, сегодня это я — экспонат в чьей-то коллекции. Но я не против», — пронеслась мысль в голове Алекса, а вслух он сказал:

— Кажется, тренировка еще не закончена.

Она не ответила. Она лишь медленно, как хищница, свела локти за спиной, и узел ее полотенца с тихим шелестом развязался. Ткань сползла и упала к ее ногам. Она стояла перед ним во всей своей ошеломляющей, сияющей влагой наготе. Каждый мускул, выточенный годами труда, был идеален. И вызов в ее глазах был абсолютным.

Это был не просто жест. Это был ультиматум.

Алекс застыл, его дыхание перехватило. Вся его наигранная неуклюжесть, все маскирующие уловки испарились, смытые струями душа и этой оглушительной откровенностью. Он одним резким движением стянул свое полотенце, отбросил его в сторону и шагнул к ней.

Он скользнул ладонью по ее мокрому плечу, чувствуя, как вздрагивает ее кожа под его пальцами. Его рука двинулась ниже, по упругому рельефу бицепса, к изгибу талии. Он смотрел в ее глаза, ища разрешения, запрета, чего угодно.

Разрешением стал ее стон, тихий и сдавленный, когда его пальцы впились в ее бедро. Она сама потянулась к нему, ее руки обвили его шею, вцепились в мокрые волосы, притягивая его губы к своим.

Это был не поцелуй, а поглощение. Голодный, яростный, безудержный. Он прижал ее к прохладной кафельной стене, и контраст температур — ледяная плитка и пылающая кожа — заставил ее выдохнуть ему в рот. Его губы спустились с ее губ на шею, к ключице, оставляя мокрые горячие следы. Она запрокинула голову, обнажая горло, и ее пальцы прочертили длинные красные полосы на его спине.

— Алекс… — его имя на ее устах звучало как ругательство и молитва одновременно.

Он подхватил ее под колени и спину, легко, как перышко, прижимая к себе. Ее ноги сами обвили его талию. Он прошел с ней в самую дальнюю кабинку, где шум воды заглушал все остальные звуки. Пар сгущался до молочной белизны, скрывая их от всего мира.

Он поставил ее на ноги, и в следующий миг они снова слились в поцелуе, их тела прижимались друг к другу, отчаянно ища точку опоры в этом влажном, зыбком мире. Его руки скользили по ее спине, ягодицам, бедрам, смывая остатки мыла и притворства. Ее ладони исследовали каждый бугорок его пресса, каждую напряженную мышцу плеч.

Он вошел в нее резко, одним уверенным движением, прижав ее ладонью к стене. Ее ногти впились в его бицепсы. На секунду они замерли, глядя друг другу в глаза, и в этом взгляде было все: и признание, и удивление, и яростное торжество.

И тогда начался их настоящий танец. Ритмичный, влажный, неистовый. Стук его бедер о ее плоть сливался с шумом воды, превращаясь в дикую, первобытную музыку. Она металась под ним, отвечая на каждый его толчок, ее стоны становились все громче, отчаяннее. Она кусала его плечо, чтобы не кричать, а он лишь глубже входил в нее, заставляя ее забыть обо всем на свете.

Его имя сорвалось с ее губ на пике, когда волна оргазма накрыла ее, заставив все тело содрогнуться в немом крике. Он продержался еще несколько мгновений, глядя, как закатываются ее глаза от наслаждения, и только потом позволил себе сорваться вслед за ней, с рыком выдыхая воздух ей в шею.

Глава 10

Загадочная русская душа

Супермаркет был его любимым местом для поиска «экзотических» экземпляров. Туристы и студенты по обмену часто забредали сюда, и их растерянность среди полок с гречкой и кефиром была для Алекса почти осязаемой.

Он заметил ее в отделе круп. Светлые волосы, собранные в небрежный пучок, рюкзак с нашивкой какого-то американского университета и сосредоточенное выражение лица, с которым она пыталась прочесть состав овсяных хлопьев на упаковке. Она была одна, немного потерянная и очевидно нездешняя.

Алекс взял с полки пачку пельменей и пошел на таран.

Он «случайно» врезался своей тележкой в ее, несильно, но достаточно, чтобы она обернулась.

— Oh, I'm so sorry! — воскликнула она.

Алекс не ответил сразу. Он медленно поднял на нее глаза. Его взгляд был преувеличенно меланхоличным, полным вселенской скорби. Он смотрел сквозь нее, словно видел за ее спиной все страдания русского народа.

— It's okay, — произнес он с акцентом. — In Russia, everything always bumps into everything. It is the nature of things.

Девушка растерянно улыбнулась. Такой реакции на простое столкновение тележек она не ожидала.

— Вы не местный, — констатировал он, а не спросил.

— Нет, я из Калифорнии. Учусь здесь по обмену, — ответила она. — Я Хлоя.

— Алекс, — он коротко кивнул, но не улыбнулся. Улыбки не вязались с образом.

Его взгляд упал на ее тележку. Там лежали лапша быстрого приготовления, банка колы и пакет чипсов. Алекс скорбно покачал головой.

— You should not eat this, — сказал он тихо, почти трагически. — This is… dust. Plastic. It has no soul.

— Простите, что? — Хлоя не поняла.

— У еды должна быть душа, — пояснил Алекс,