После развода. Верну любовь - Лита Летинская

— Пфф, дома посмотришься! — в карман убираю зеркальце. — Домой надо возвращаться, потеряют. — со вздохом замечаю. Солнце уже к закату клонется.

Так не хочется домой идти. Вечность здесь стоять с ним хочется, разговаривать и даже зеркальце отдать, но из вредности не отдаю. Момент упущен.

— Ну дай хоть что нибудь свое.

Чувствую как коса моя назад тянется, останавливая. Оборачиваюсь возмущенно на Руслана глядя. Он за ленточку мою в волосах потянул. Бант развязался, но лента в косу вплетена, концы ее так и болтаются, волосы расплетаться начинают.

Мы уже на углу моего дома, еще несколько шагов и ворота. Увидит кто нас вместе прилетит мне. Почему раньше не сказала ему остаться позади и не доходить до моего дома. Так расставаться с ним не хотелось сегодня. Впереди еще целые весенние каникулы и я его целую неделю не увижу.

— Вот, держи зеркало, в глаза свои наглые посмотри, — вручаю ему коуглый футлярчик, на мгновение пальцами касаюсь его ладони сама.

В сумерках кажется, что щеки мои как факелы вспыхивают от этого запретного прикосновения. Сама с себя балдею, насколько я смелая сегодня. Убегаю поспешно, чтобы никто нас вместе не увидел. А дома втык от мамы получаю, что шаталась неизвестно где до ночи.

_____

*Вольный перевод песни Мадина Турпал Абдулкеримов

Глава 11. Мадина

* Сейчас *

Руслан, расправив плечи, стоит у стола. Темно зеленый берет плечи обтянуты камуфляжем, он стал еще мужественнее, статнее, сильнее и крепче.

Мне тоже как всем хочется подойти к нему ближе в приветствии и одобрении.

Вижу его и сердце мое екает. Взгляд лишь кидаю и отворачиваюсь, знаю, что смотрит. Пусть смотрит и локти кусает.

Он бросил меня, он слово свое не сдержал. Отдал в жены брату своими руками!

Как плохо мне было, так плохо, как никогда в жизни, все краски мира у меня словно разом отняли в тот день, когда узнала какую страшную ошибку совершила. Не тем сватам согласие дала. Не для того брата.

Как продолжать дышать? Как жить дальше не представляла, существование свое невозможное. Умереть хотелось. Жизнь свою бренную покинуть.

Так и хотела сделать. Твердо намерена была, пока в голову мою бедовую не залетела мысль шальная — бежать.

Если не удастся мне отца уговорить, если отдаст меня в дом Алана, в тот же день сбегу куда глаза глядят.

Подбородок поднимаю, гордость у меня есть, я достаточно бегала за ним, достаточно страдала, больше не получит от меня ничего кроме безразличия. Но улыбка на губы не натягивается, не могу ответить открытостью на доброжелательность родственников.

Разворачиваюсь, коса концом своим как плетью по боку хлещет, но не важна сейчас эта боль, сердце мое все равно сдавленно, словно защемило кольцом и не отпускает.

Гости все кушают, развлекаются, виновника торжества от себя не отпускают.

В рубашке, аккуратно в брюки заправленной, так идет ему, смуглую загорелую кожу оттеняет, невыносимо красив, как же сердце мое к нему тянется.

Я не дышала пока он нас с сыном рассматривал, и Медни очевидные намеки подкидывала. Все ждала после ее ухода он набросится с расспросами, но не случилось этого.

В ту ночь, когда с меня сняли удушающее свадебное платье и на мгновение оставили одну, я больше не смогла терпеть этот фарс и улизнула из нового дома, воспользовавшись задней калиткой. Гости танцевали во дворе, а я целенаправленно шла к горе, просто хотелось сорваться вниз и больше чтобы обо мне не осталось никакой памяти.

Но неожиданно на углу ограды была поймана за руку.

Это оказался Руслан.

— Куда это ты собралась? — не пуская меня начинает выспрашивать.

— Туда где ты меня не найдешь больше! — зло отвечаю ему.

— Не могу отпустить тебя тогда, — улыбается он

Нужно было насторожиться, бежать со всех ног, но вместо этого как же сердце мое глупое радостно подпрыгнуло. Поверило оно, что заберет себе, не отдаст брату. Глупое, как же оно ошибалось!

Дурость моя девичья и вера в людей, что обязательно все добром закончится.

А сейчас сидит как ни в чем не бывало за столом с родственниками общается. Ясина моего на руках держит. Кто то всунул ему мальчика, когда тот под стол полез. Столько народу он никогда не видел, сыну моему весело. Много гостей приехало, ради возвращения Руслана решили семейный слет организовать и родня со всех сел и городов приглашена.

Угощения гостям разношу, присесть минутки нет, принести — унести посуду, помыть и снова принести.

— Смотри, смотри, Руслан как с мальчишкой на руках хорошо смотрится, — говорят ему тетушки с явным намеком.

Мне чудится, что она тоже знает мою тайну. Дергаюсь, чуть чашку не опрокинув, горячий бульон на кисть попадает, боль обжигающая по руке поднимается, взрывая мозг и нервы. Терплю из последних сил, на стол чашку ставлю, рукой стряхивая остатки жидкости.

— Что с тобой дочка? — спрашивает рядом сидящий дядя Алана.

— Ничего дядюшка, прячу руку ошпаренную за спину, пульсирующую болью.

— Жену тебе выберем хорошую, — продолжают обсуждать за столом. — самому-то некогда. Знаем, знаем, ты человек чести, службу свою не оставишь, но семья должна уже быть.

Как вкопанную меня к месту приколачивает.

Не удерживаюсь, кидаю взгляд на Руслана, а он на меня смотрит! Взгляд такой прожигающий, словно не только руку кипятком обожгла, а полностью в кипящий котел упала.

Его взгляд, скользнув по моему лицу, задерживается на покрасневших щеках, затем опустился на мою руку, скрытую за спиной. Улыбка, до этого игравшая на его губах, исчезает, сменившись легким удивлением, которое быстро меняется на сосредоточенное внимание. Он ничего не говорит, только кивнув кому-то из родственников, плавно меняет разговор на другую тему. Но я чувствую его взгляд на себе, даже когда разворачиваюсь и ухожу.

Медни как обычно поднимает панику на ровном месте, разводя суету на кухне.

Вечер тянется мучительно долго. Я механически несу посуду, стараясь прятать взгляд от Руслана, но чувствую его близость, как неизбежное наказание. Ясин же безупречно спокоен, он играет с детьми, его лицо озаряет веселье. И эта беззаботная радость режет еще сильнее, чем ошпаренная рука. В каждом его смехе, в каждом движении я вижу призрак будущего, которого уже не будет.

Когда гости начинают расходиться, Руслан подходит ко мне.

— Ты бледна, — его голос ровный и безэмоциональный. — Что случилось?

Я отворачиваюсь, не зная, как скрыть свою внутреннюю разруху. Я так устала скрывать, постоянно сидеть как на пороховой бочке, ждать, когда же рванет.

Он последний с кем