Богиня без титула - Рэнди Гарнер

— Мог бы, но это твое первое Летнее Солнцестояние. — Он склонил голову, разглядывая её, и Найе пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. — К тому же, ты кажешься мне девушкой, которая любит посыпку.

Она откусила кусок банана на палочке. Холодная шоколадная корка хрустнула на зубах, и сочетание естественной сладости фрукта с горчинкой тёмного шоколада оказалось для неё новым, восхитительным вкусом, который она наверняка полюбит.

— Ну, каков вердикт? — спросил Ронин.

Она откусила ещё.

— Это еда.

Он усмехнулся.

— Вкусно?

Найя кивнула, ничуть не смущаясь своего восторга перед такой мелочью, как праздничное угощение. В недели, предшествовавшие свадьбе, её мутило от одного вида пищи.

Когда они приблизились к главной площади острова, Найя услышала песнопения. Островитяне славили Высшую Богиню Моря.

Они оказались в гуще толпы, собравшейся вокруг представления. Люди вокруг с восторгом смотрели на происходящее, подняв вверх какие-то устройства и записывая выступление на экраны.

— Что это? — Найя указала на прямоугольный прибор в руках женщины перед ними.

Ронин фыркнул.

Когда Найя продолжала ждать ответа, он посмотрел на неё с недоумением.

Глаза его сузились, и она сглотнула. Это был не тот вопрос.

— Сотовый телефон, — ответил он, и в его голосе слышался скепсис.

Из-за проклятия она никогда их не видела. Слышала об этих устройствах от братьев и сестёр, хваставшихся своими гаджетами.

Найя сделала шаг в толпу, чтобы рассмотреть шоу получше.

Шесть человек в традиционных нарядах Нохеалани — венки из цветов на шеях, юбки из пальмовых листьев, женщины с кокосовыми орехами на груди — двигались в такт барабанам, кружась вокруг огромной статуи Миры.

Все пели: «О, Высшая Богиня Моря, мы отдаём тебе свои жизни. Мы питаем остров, который ты основала, и посвящаем тебе наши сердца и души. Наша преданность навеки принадлежит тебе. Благослови наш остров и наши жизни».

Найя бросила яростный взгляд на каменное изваяние Миры. Цветочные венки украшали её классическую косу на плече. Раскинутые руки, жест, призванный показать милосердие, принимающей своих жителей под защиту, которую она якобы даровала им — хотя была слишком самовлюблённой, чтобы предложить хоть что-то подобное.

— Как банан? — спросил Ронин.

В его голосе слышалась искренность, будто он почувствовал её нарастающее беспокойство и хотел хоть как-то помочь.

В ответ Найя поднесла банан к его губам.

— Хочешь попробовать?

— Не, ненавижу бананы. Но спасибо за предложение. Должно быть, ты начинаешь оттаивать.

Она убрала руку, нахмурившись, и слизнула растаявший шоколад с пальцев.

— Едва ли. Подумала, будет комично посмотреть, как ты ешь что-то столь фаллическое.

Ронин ухмыльнулся.

— Как думаешь, почему я его купил?

Рот Найи приоткрылся от изумления.

Его глаза светились улыбкой, отчего внутри у нее все сжалось — ощущение, которое она не одобряла.

Найя отвернулась и откусила ещё кусочек десерта.

Ронин слегка подтолкнул её локтем.

— Шучу.

Она вздрогнула, и он тут же отпрянул.

Найя хотела заверить его, что дело не в нём. Дело в прикосновении вообще. Травматический отклик. Сколько бы времени ни прошло, как бы она ни пыталась переучить своё тело — ничего не работало.

С набитым шоколадом ртом она зашагала впереди него.

— Пошли. Я всё ещё голодна.

Он взял на себя роль ведущего, а она держалась на пару шагов позади, молча, анализируя каждое слово.

Я его обидела? А что, если он передумает и не разрешит мне остаться?

Ничего страшного.

Всё хорошо.

Я могу остановиться в гостинице…

Сердце сжалось, словно кто-то дотянулся до него через грудь и сжал в кулаке.

Никаких гостиниц.

Не после того, что случилось в последней.

Вздохнув, она снова окинула взглядом шумную фестивальную площадь, ища хоть что-то необычное. Помимо разницы в нарядах и причёсках, с тех пор как она впервые вышла на Землю Смертных века назад, ничто не привлекало внимания.

Ронин замедлил шаг, и Найя чуть не наступила ему на пятки, когда он остановился.

Она проследила за его взглядом — он смотрел на палатку прямо впереди.

— «Ледяная стружка»? — прочитала она кривоватую вывеску. — Звучит многообещающе. Хотя что это такое?

— Это измельчённый лёд, обычно с сиропом и фруктами, — его голос звучал странно. Наполненный чем-то вроде дискомфорта, но с примесью чего-то более глубокого.

— Полагаю, ты уже пробовал? — Найя шагнула к его боку, пытаясь рассмотреть лицо.

Он сунул ей в руки пачку денег и отвернулся.

— Подожду там. Иди возьми себе.

Не дав ей возможности ответить, он повернулся к ней спиной и зашагал к краю утёса.

Он услышал её вопрос или что-то, что она сказала, задело его? Перемена была мгновенной: остроумные шутки прекратились, безмятежное выражение сменилось напряжённой линией плеч.

Стоя в очереди, она мельком взглянула на киоск. В отличие от тентов на улице, это была маленькая стационарная постройка, выкрашенная в красный, с росписью в виде морского пейзажа внизу, под большим окном выдачи. Она просмотрела список вкусов. Варианта было два: собрать свой или заказать «спешл».

Когда подошла её очередь, она вспомнила совет Юки.

— Пожалуй, я возьму «спешл» со сгущёнкой и… — она склонила голову, осторожно произнося иностранное слово, — …бобами адзуки.

Женщина за прилавком перестала стучать по экрану — большему, чем сотовые телефоны, — и подняла взгляд на Найю. Сине-желтые блёстки мерцали вокруг её глаз и на щеках. В тёмных волосах красовались тропические цветы.

— Ты когда-нибудь пробовала адзуки?

Найя покачала головой, теребя купюры в руке.

— Это красные бобы, сваренные в сахаре. У них приятная сладость.

— Больше ни слова, — Найя протянула деньги. — Я обожаю сладости.

Женщина рассмеялась, забирая деньги.

Через несколько минут она вручила Найе большую чашу. Между шариком зелёного ледяного сорбета и мороженым красовался буро-коричневый слой адзуки. Вокруг шедевра лежали четыре круглых угощения цвета снега.

Волна восторга захлестнула её, когда она вышла из очереди и поспешила открыть пластиковую ложку.

Один укус сменился четырьмя. Сладкое ванильное мороженое и сливочный, землистый вкус льда — идеальное, насыщенное сочетание. Найя почти не смотрела, куда идёт, возвращаясь к Ронину.

Он стоял на краю утёса, где туристы охали и ахали, направляя свои телефоны на морской пейзаж.

— Твоя сестра гениальна, — заявила Найя с набитым ртом. — Сгущёнка — это божественно. Только я не уверена, что это за лакомство здесь внизу, — она ткнула в одно из них. Оно было мягким.

Она ждала от него улыбки или тихого смешка, но он вглядывался в горизонт, словно не слышал её.

— Ронин?

Он моргнул и повернулся.

— Прости. Что?

— Эти штуки… — Она подняла одну, показывая ему.

— Моти, — его голос звучал откуда-то издалека. Он поднял взгляд куда-то выше её головы. — Рисовые лепёшки. Они вкусные.