Мой ласковый и нежный ... эльф - Елизавета Владимировна Соболянская

оружием или деликатному расходованию маны. Он давал юной баронессе знания, которые могли ей помочь выжить. И очень давно научил тому, что люди сами о себе все расскажут, только слушай внимательно. Поэтому Марианна очень быстро научилась молчать и слушать, как сейчас.

Эльф задумался, прихлебывая отвар мелкими глотками. Горячее сладкое питье возвращало ему силы, а еще сам процесс давал время на размышление.

Он не помнил, как долго шел. Просто надеялся, что сумел выйти из Леса и отойти подальше. Старался идти без остановок, чтобы не нанести урона родному дому, который и так пострадал от длинной и жестокой войны. Куда шел и как — не замечал. Мозг плавился то от ярости, то от гудения внутреннего пламени. Когда упал и увидел танцующее вокруг пламя, выдохнул с облегчением — вот она, смерть… А потом очнулся от духоты, толчком ледяного воздуха отворил дверь и вздохнул свободно, в первый раз за долгое время не слыша рева пламени. Не успел удивиться этому и уснул. Усталость не тела — души, накрыла с головой.

Второй раз проснулся, когда над ним склонилась седая магичка, небрежно сжимая в руке кинжал.

Кто она? Судя по ауре и щелчкам пальцами — магичка. По выправке — служит, может, не в армии, а в частной охране, но дисциплина ей знакома.

Дом…

Дом Эллиас успел рассмотреть, пока его вели и усаживали за стол. Каменное строение. Старое, но ухоженное и выстроенное для защиты. Даже окна, пусть и довольно высокие — на самом деле узкие и могут служить бойницами. Приставка “дю” опять же… Аристократка? Тогда почему одна?

Эллиасу доводилось встречать знатных человечек, и каждую из них окружали мужчины или хотя бы три-четыре служанки. Эта же девица с удивительно тонкими, изящными руками сама носит воду, готовит еду и одевается слишком просто для знатной дамы.

Странная человечка не торопилась болтать, не угрожала. Просто подкинула пищу для размышлений и спокойно наводила порядок на кухне, давая ему время собраться с силами.

— Зачем подобрала, — наконец разлепил губы Эллиас, — если знала про карателей? Бросила бы в лесу…

— Мой дом стоит в этом самом лесу, — нахмурилась Марианна, — пожар сгубил бы не только лес, но и ближайшие деревушки, и мой дом. И потом, — девушка взяла паузу, словно давая эльфу подготовиться к неприятностям, — я любопытна. Мне захотелось узнать, за что тебя желают убить свои.

— Сам не знаю, — постарался изобразить искренность сын клана Горион. — Поймал в бою зеркальное проклятие, понял это не сразу, успел вернуться домой… Когда понял, просто ушел.

Девушка недоверчиво прищурилась, и Эллиас запоздало сообразил, что магичка тоже вернулась домой, и судя по всему — совсем недавно.

А он успел вернуться — порталом, конечно, — выяснить, что с ним случилось, отчаяться и… уйти. Унося с собой кое-какие секреты эльфийской армии.

Повисшее напряжение разбил стук у ворот.

Магичка тотчас вскинулась и сунула эльфу кружку в руки:

— Иди в комнату и сделай вид, что тебя здесь нет! — скомандовала она тоном, не предполагающим возражений.

Эллиас не стал возражать. Понимал, что у женщины, приютившей его, своя жизнь. Молча взял остатки отвара и скрылся за печью.

Марианна вздохнула, потерла лицо, стараясь скрыть напряжение, и двинулась к воротам: надо же узнать, кого там несет?

Глава 12

За воротами топтались две крестьянки. Одна явно беременная, вторая, судя по морщинам — или мать, или свекровь.

— Что нужно? — спросила Маришка, разглядывая женщин.

— Госпожа баронесса, — с поклоном сказала старуха, — дочке моей со дня на день рожать, а чувствует она себя неладно!

— Так в деревне повитуха есть! — нахмурилась Марианна.

— Нету, — вздохнула старуха, — вчера ее в город отозвали, дама какая-то приехала и рожать собралась.

— Заходите, — вздохнула Маришка, — подождите на завалинке, я в бане все приготовлю и позову.

С магией прибирать баню оказалось удобнее и быстрее. Спрятав постель эльфа, девушка обработала все поверхности огнем, радуясь его возвращению, затопила печь и запустила молодку внутрь:

— Ложись на полок, задирай все юбки, — скомандовала баронесса, прекрасно зная, что заставить молодую крестьянку раздеться не получится. Стыдно, страшно, неприлично… Да еще как это — перед чужой госпожой встать без оберегов, щедро нашитых на передник, рукава и воротник?

Однако юбки подняла, придерживая их на животе, и дала Марианне оценить ситуацию. Судя по пятнам на нижней сорочке, роды действительно начнутся вот-вот. Только почему старуха привела молодку сюда? Почему не затопила баню, не позвала на помощь рожавших женщин? Родившие по пять-шесть детей крестьянки и сами неплохо во всем разбирались, во всяком случае, точно могли принять обычные роды.

Все стало понятно, когда Марианна увидела живот молодой женщины. Толстые грубые шрамы складывались в узор паутины прямо на нежной белой коже. Еще одна жертва минувшей войны. Старуха была уверена, что молодка умрет, потому и увела ее рожать подальше от дома. А тут и травница подвернулась…

— Лежи так, — бросила ей Маришка и вылетела из бани как стрела. Схватила старуху за воротник рубашки и зашипела рассерженной змеей ей в лицо: — Решила невестку у меня похоронить? Чтобы твой сын потом пришел меня жечь, а не брагой упивался? Да?

Старуха побледнела и… повалилась Маришке в ноги:

— Дочь она моя! Дочь! Услышала, что свекровь велит повитухе младенчика сохранить, а невестку ненужную загубить, вот и привела к тебе! Не погуби, госпожа! Спаси обоих! Я их потом отправлю подальше, скажу всем, что померли, только спаси!

— Ничего не обещаю, — Маришка подняла старуху, — ребенок от мужа или от тех, кто ей живот расписал?

Старуха неуверенно пожала плечами:

— Да кто ж его знает, госпожа? У меня дорогое зелье было, кровь остановили, дня через три затянулось все… Он и забрал ее домой… Спал ли с ней, не спал — не знаю.

— Ладно, поняла я, — баронесса устало потерла лоб. — Ты сейчас домой иди. Никто не видел, как вы сюда шли? Если будут про дочь спрашивать, скажи, в лес ушла по грибы. Собирай узелок ей и ребенку, скажешь, приболела, ко мне идешь подлечиться, вот холстину и взяла. А там посмотрим.

Старуха ушла, кланяясь и причитая, а Маришка, вновь чувствуя озноб, пошла в дом.

— Ты, — сказала она, перехватив настороженный взгляд эльфа, — спрячь уши, и идем со мной. Покажу