Она забыла, кто такая - Ева Гуревич

— Да. По официальной, — Анна поморщилась. — Но есть и другая версия. Не подтверждённая. Что пожар был заказным.

Юра бросил на неё быстрый взгляд, но не перебил.

— Екатерина была помолвлена с Вяземским. Их брак был выгодным для обеих семей. Но это тот случай, когда брак по расчету совпал с браком по любви.

— Повезло, — усмехнулся Юра.

— Это как посмотреть. Отца Екатерины заподозрили в измене. Если свадьба состоялась бы, тень легла бы и на Вяземских. И тогда проще было убрать саму Екатерину. Вместе с возможным скандалом.

— Красиво, — тихо сказал Юра. — Так тебе нужно выяснить, замешаны ли Вяземские? Не пойми меня неправильно, но… Это же и есть твоя работа? Чем я могу помочь?

Анна вздохнула и задержала дыхание, подбирая слова.

— Эти письма… Они все о Вяземском. И в них чувствуется доверие, тепло, любовь. Это точно было взаимно. По крайней мере, по большей части писем невозможно даже предположить, что Вяземский мог быть причастен к поджогу.

— А по меньшей? — спросил Юра, переключая скорость.

Анна криво усмехнулась.

— Меньшая меня и пугает. Ощущение, что Екатерина впадала в какое-то помешательство. Или кто-то хотел, чтобы так казалось. В некоторых письмах она пишет о надвигающейся опасности, о предательстве. Она не называет имен, но я почти уверена, что речь о Вяземском. Но самое странное…

Она замолчала, подбирая слова.

— Что иногда и то, и другое сочетается в одном письме. Будто она дописывала их позже. Или…

— Или не она, — закончил Юра.

Анна кивнула. Неуверенно, будто хотела сказать другое.

— Ты думаешь, кто-то подделывал эти письма уже после смерти? — спросил Юра.

Анна набрала воздуха в грудь и ответила:

— Я думаю, что кто-то делает это до сих пор. Причем так, что с точки зрения экспертизы — не докопаешься. Каждая буква была написана не позже 1912 года. Но я уверена, что письма меняются! И даже если их так виртуозно подделывают, я не могу понять, кому это нужно.

Юра некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— А этот ваш… — он сделал паузу. — Полозов. Ты с ним это обсуждала?

Анна напряглась — совсем чуть-чуть, но Юра это заметил.

— Он архивист, — сказала она ровно. — Скептик. Всем странностям ищет рациональное объяснение. Не думаю, что он сможет помочь.

— Может потому, что он сам что-то знает?

Анна покачала головой.

— Вряд ли у него может быть интерес к этому.

— А у кого может быть? Кому нужны придворные интриги столетней давности? И зачем?

— Это я и хочу выяснить. Поэтому обратилась к тебе, — она стиснула пальцами колено. — Одно дело работать с тайной из прошлого, которая уже не может тебе навредить. Сам знаешь, это даже интересно. Как читать детектив.

Юра кивнул с улыбкой.

— Помню это чувство. Если честно, я даже чуть-чуть завидовал, что тебе дали этот проект.

Анна улыбнулась в ответ.

— Да, поэтому согласиться в этом поучаствовать не так уж и трудно.

Она опустила глаза, улыбка сошла с лица.

— Но другое дело, — продолжила она. — Когда что-то происходит здесь и сейчас. Мне страшно. Но я хочу разобраться.

Машина шла ровно, асфальт гудел под колёсами. До Выборга оставалось больше часа. Плотный лесной массив сменился прогалиной с редкими березами, голыми и низкими. Из-под рыхлого снега фрагментами проступала сырая земля.

— Всегда любила эту дорогу, — сказала Анна. — Здесь хорошо видно весну.

— И все-таки не складывается что-то, Ань, — неожиданно ответил Юра. — Если кто-то подделывает архив, не логично ли обратиться к Брагину? Это же серьезное дело. Возможно даже преступление. Почему ты не пойдешь к нему?

Анна снова вцепилась в колено и поджала губы. Она знала, что он спросит, но боялась этого момента больше всего.

— Потому что есть ещё кое-что, — сказала она тихо.

— Твою мать!

Юра резко ударил по тормозам. Машина дернулась, Анна вскрикнула. Перед машиной пробежал кто-то очень быстрый, с грязно-рыжей шерстью, но оба не смогли разобрать, кто это был.

— Нормально, не ушиблась? — спросил Юра.

— Все хорошо, отделалась испугом, — тяжело дыша, ответила Анна.

Зверек оказался для Анны очень кстати, чтобы сбросить напряжение перед самым важным.

— Только не подумай, что я сумасшедшая, — продолжила она, когда они снова набрали скорость.

— Я никогда не переставал так думать. Вряд ли ты меня удивишь.

— Есть вещи, которые я не могу объяснить. Помнишь, я рассказывала тебе про кошмары?

— Конечно. Они все еще снятся?

— Они не просто снятся. Я будто бы…

Она снова замолчала. Юра смотрел с тревожным ожиданием то на дорогу, то на нее. Наконец, не выдержал.

— Ань, говори уже как есть, в конце концов!

Анна потянула за манжет куртки и показала ему ожог на запястье.

— Каждый раз, когда мне снится пожар, он начинает гореть. Краснеет, жжет, даже будто увеличивается в размерах.

— Думаю, это психосоматика.

— Может и так. В любом случае, эти письма как-то странно на меня влияют. Они будто проявляются в реальной жизни. Происходят совпадения, которые не укладываются ни в одну методологию, — она посмотрела на Юру. — Я боюсь, если скажу это вслух в Институте, меня перестанут воспринимать всерьёз.

— Так и не говори. Расскажи о том, что письма переписывают, а Брагин пусть сам решает, что с этим делать. А твои сны его не касаются.

Анна поморщилась и опустила лицо в ладони.

— Зачем я тебя в это втягиваю. Ты не понимаешь меня.

— Я все понимаю, Ань. Тебе кажется, что ты имеешь дело с чем-то паранормальным. Но не можешь понять: это ты с катушек съехала или тебе все-таки не кажется. Поэтому и себе доверять ты не можешь, и институт вовлекать боишься. А я тебе нужен, как рациональный взгляд со стороны. Так?

Анна кивнула.

— Ладно, — сказал он. — Не хочу обесценивать твои видения, это вряд ли поможет. Давай так. Я буду работать над архивом вместе с тобой. Но если я не замечу никакой чертовщины, но фальсификация писем подтвердится — мы идем к Брагину и все рассказываем.

Анна впервые за долгое время почувствовала не страх — а опору.

Она кивнула.

— Спасибо, — сказала она.

Машина мчалась по трассе, навстречу выборгской весне. Анна снова открыла окно и подставила