Неверные. Долгий путь к любви - Татьяна Никольская

Глава 9. Протокол

Новая жизнь началась с того, что в понедельник утром перед парой по макроэкономике, Игорь молча взял у меня из рук тяжёлую папку с конспектами и методичками.

Я замешкалась, пытаясь отобрать.

— Я сама.

— Я знаю, — сказал он просто, не выпуская ручку папки. — Но сейчас нет смысла. Мы идём в одном направлении.

Он не выглядел героем или рыцарем. Он выглядел как логистический сотрудник, оптимизирующий процесс. И с этого момента всё пошло по новому, чёткому протоколу.

Протокол № 1: Университет.

Игорь не ходил за мной по пятам. Он появлялся в нужное время в нужном месте. У двери аудитории, чтобы передать папку. В столовой, чтобы поставить передо мной стакан компота вместо привычной газировки («там меньше химии»). Его присутствие было ненавязчивым, почти теневым, но постоянным.

Сплетни, конечно, были. Шёпот за спиной, быстрые, любопытные взгляды. «Смотри-ка, Корнеева уже с Нечаевым… А Стужев где?» Однажды, в аудитории, я застала двух девчонок с нашего потока за оживлённым обсуждением моего «стремительного падения с небес на землю». Я уже открыла рот, чтобы ввернуть что-то едкое, но за моей спиной раздался ровный, холодный голос Игоря. Он зашёл за забытой книгой.

— У вас есть конкретные вопросы? — спросил он, глядя на них самым непроницаемым взглядом. — Нет? Тогда, наверное, у вас есть более полезные дела.

Девчонки, покраснев, смылись. Игорь даже не посмотрел на меня, просто кивнул и вышел. Он не защищал меня. Он очищал пространство. Как дворник — мусор.

Протокол № 2: Поиск жилья.

Это было самое сюрреалистичное. Субботние поездки по съёмным квартирам. Игорь с блокнотом. Я — молчаливая тень рядом.

Он задавал вопросы хозяйкам, которые я бы никогда не задала:

— У вас дом с консьержкой или кодом на входе?

— А соседи? Много сдают? Шумно по вечерам?

— Лифт исправен? Когда последний раз проверяли?

— Ремонт делали когда? Краска не токсичная?

Он щупал батареи, проверял напор воды в кране, стучал по стенам. Однажды, осматривая очередную клетушку с облупленными обоями, он обернулся ко мне:

— Здесь слишком темно. Тебе будет тяжело зимой.

В его тоне была констатация факта, как у инженера, оценивающего условия для хрупкого оборудования. Я просто кивала. Внутри был вакуум. Я не могла радоваться светлым окнам или огорчаться из-за тесной кухни. Это был не мой дом. Это был следующий пункт в плане под названием «Выживание».

Единственное, что пробивало этот вакуум, — яростное, животное нежелание брать академический отпуск. Когда Игорь как-то осторожно, за обедом, спросил: «Ты думала, как будешь совмещать сессию и… ну, последние месяцы?», во мне что-то ёкнуло и загорелось.

— Я не возьму академ, — сказала я так резко, что он отодвинулся. — Я всё это сама заработала. Бюджет, стипендию. Я не отдам. Я сдам всё досрочно, рожу и выйду. Я справлюсь.

Я ждала возражений, прагматичных доводов. Но он лишь медленно кивнул.

— Хорошо. Значит, будем искать варианты. Досрочная сдача, индивидуальный график. Я поговорю с заведующим кафедрой, он знаком с моим отцом.

И всё. Ни упрёков, ни сомнений. Просто — «хорошо» и следующий пункт для решения.

Протокол № 3: Николай.

Мы виделись с ним на парах. Он сидел сзади, я чувствовала его взгляд, тяжёлый, полный немой ярости и недоумения. Он пытался подойти пару раз, но всякий раз между нами возникал Игорь. Не с угрозами. Просто с физическим присутствием. Он вставал так, чтобы закрыть меня собой, или начинал говорить со мной о каком-нибудь учебном вопросе, создавая непреодолимое поле делового взаимодействия. Николай пялился, бледнел, сжимал кулаки и отступал. Это была холодная, бескровная война, и Игорь вёл её с убийственной эффективностью.

Вечером, возвращаясь в общагу, я иногда ловила себя на мысли, что жду какого-то сбоя. Чтобы Игорь сорвался, потребовал благодарности, намекнул на чувства, попытался прикоснуться. Но нет. Он был как безупречно работающий алгоритм: предсказуемый, надёжный, безэмоциональный.

И именно это и было самым странным. Я была ему благодарна. Но эта благодарность была холодной, как монета в руке. Она не согревала. Я существовала в режиме экономии сил. Все эмоции, вся боль, вся ярость были упакованы и задвинуты в самый дальний угол. На поверхности — только воля. Воля учиться, есть по расписанию, ходить на осмотры, кивать Игорю и молча следовать за ним на очередной просмотр квартиры, которая должна была стать нашим «тылом».

Тыл. Крепость. Фундамент.

Пока что это были просто слова. Как и слово «мы», которое он начал употреблять.

«Мы посмотрим эту квартиру в четверг».

«Нам нужен будет холодильник побольше».

«Наш врач сказал, что всё в порядке».

Я слушала и молчала. Потому что внутри не было «мы». Была «я» — одинокая, беременная, с выжженной душой. И был «он» — тихий, эффективный инженер моего спасения, который строил стены вокруг меня, даже не спрашивая, хочу ли я того вида из окна.

Но выбора у меня не было. Или, вернее, я его уже сделала. Теперь оставалось только жить по протоколу. День за днём. Шаг за шагом. Пока не закончится этот странный, безэмоциональный маршрут под названием «новая жизнь».

Глава 10. Официальный конец света

Конец октября. Город — промозглая, серая акварель, где небо сливается с мокрым асфальтом, а дождь идёт не переставая. Именно в такой день судьба назначает официальный конец моему браку.

И вот я снова в ЗАГСе. Одна. Маша и Игорь ждут на улице, давая мне пространство для этого последнего, приватного ритуала.

Мне выдают небольшой, плотный листок с гербом. «Свидетельство о расторжении брака». В графах — наши имена, дата регистрации (сентябрь) и дата расторжения (октябрь). Брак продлился чуть больше месяца. Фактически — один день.

Я беру его. Ожидаю потрясения, боли, хоть чего-то. Но чувствую только… лёгкость. Не радостную. А такую, как будто с плеч сняли гирю, которую таскала так долго, что мышцы к ней привыкли и теперь странно жить без неё. Это конец. Официальный, заверенный печатями конец света, который случился в моей жизни. И теперь, когда он задокументирован, можно начинать разгребать руины.

Выхожу на крыльцо. Мелкий, колючий дождь бьёт в лицо. Маша и Игорь стоят под одним зонтом. Увидев меня, Маша подбегает, обнимает за плечи.

— Ну что? — спрашивает она тихо.

Я просто протягиваю ей свидетельство. Она смотрит на него, хмурится, потом резко складывает и засовывает мне во внутренний карман куртки.

— Всё. Похоронили. Теперь только вперёд.

Игорь подходит, его лицо серьёзное.

— Получила? — спрашивает он.

— Получила.

— Хорошо, — кивает