В поисках себя - Лайла Сэйдж

На подходе к лестнице она сделала широкий круг, словно обходя кого-то невидимого. Что же с ней не так, черт побери?

Глава пятая

На то, чтобы перетащить вещи наверх, у меня ушло совсем немного времени. Все мое имущество состояло из одного большого чемодана, ручной клади и небольшой дорожной сумки. Вся моя жизнь легко уместилась в этом маленьком багаже.

Если бы я достаточно долго об этом думала, мне, возможно, стало бы грустно. Я любила всякие безделушки, которые собирала, одежду и тому подобное. Кое-что я захватила с собой, к примеру, несколько коробок из-под спичек, значков и открыток, но раньше этого добра было куда больше. Когда мне начинало казаться, что я излишне привязываюсь к материальному, я просто оставляла все позади при переезде на новое место. Раньше это придавало сил и казалось, будто ничто не имеет надо мной власти, будто я могу в любой момент все бросить, двинуться дальше и ни о чем не жалеть. Но в последнее время это в основном напоминало мне о том, что на самом деле у меня ничего нет и мне не на что оглядываться, есть только вещи, по которым можно скучать. Я решила не думать об этом.

Вместо этого я сосредоточилась на том, что каким-то образом угодила в единственное место во всем этом городке, которое, судя по всему, было едва ли не столь же гостеприимным для призраков, как и «Жабьи древности».

За последние девять часов я заметила семерых призраков. Семерых. И вполне возможно, их было больше, но я предпочитала списывать все на игру света.

Я не помню времен, когда не видела их, поэтому предполагала, что так было с рождения. Если и был период, когда я их не слышала — не считая нынешнего, — я этого не помнила. Кларк утверждала, что всегда помнила голоса, но видеть начала только лет в шесть или семь.

Ни я, ни она не осознавали, что видим и слышим то, чего нет на самом деле, пока родители не завели об этом разговор. Мы были вылитыми детьми из ужастиков, от которых всех бросает в дрожь, потому что они разговаривают с пустотой и непонятно как завели дружбу с абсолютным злом или оказались одержимы им.

Хотя я просто дружила с призраками. Одержимой я никогда не была, по крайней мере, насколько мне было известно.

За пределами Свитуотер-Пик я обычно видела лишь туманные сферы или смутные очертания чего-то отдаленно напоминающего полупрозрачного человека. Степень четкости их проявления зависела от них самих и от того, насколько далеко они находились от своей точки привязки. «Точка привязки» не было официальным термином, но мы с Кларк называли это именно так. Вовсе не обязательно это было место их гибели, скорее просто какое-то значимое место или предмет. Именно поэтому в антикварном магазине водилось столько призраков: они были привязаны к мебели, безделушкам или пледам.

Именно там я впервые встретила призрак Элды, привязанный к серебряным часам, которые я носила каждый день. Эти часы попали в лавку еще до нашего пятнадцатого дня рождения. Нам перепадало много украшений. Половина из них оказывалась обычной бижутерией, но время от времени нам доставались такие вот особенные, дорогие вещи.

Часы выпали из туалетного столика, с которого мама счищала краску. Она даже не заметила пропажу, я нашла их на заднем крыльце лавки несколько дней спустя. Мама почистила их и положила на витрину с украшениями, а я каждый день на них пялилась. Иногда, оставаясь в магазине одна, я осторожно доставала их и надевала. Они сидели идеально.

В день рождения я обнаружила, что они пропали, и сердце ухнуло в пятки. Я подумала, что кто-то увел их у меня из-под носа, и пожалела, что не спрятала их подальше. А когда ночью я легла спать, на подушке меня ждала бархатная коробочка для украшений.

С тех пор они не покидали запястья.

Элда дала о себе знать не сразу, но когда это произошло, я стала видеть ее всякий раз, когда просыпала будильник, что случалось часто. Я всегда была скорее совой, так что поднять меня с постели и отправить в школу было испытанием для всех в доме Картрайтов, включая Элду, но она проявляла упорство. Она фальшиво пела, медленно стягивала с меня одеяло или опрокидывала стоявший у кровати стакан с водой.

Болтушкой она не была, но зато действовала решительно. Она кричала, если я забывала посмотреть по сторонам перед переходом. Однажды она велела мне сбавить скорость, когда я гнала по проселочной дороге. Буквально через пару секунд перед капотом выскочил олень. Если бы я не притормозила, наша встреча с этим оленем закончилась бы плачевно для обоих.

Элда бесила меня до чертиков. Ее выходки не прекратились и тогда, когда я уехала из Свитуотер-Пик. Она всегда была рядом, выступая в роли этакого ангела… хранителя, пожалуй. Она напоминала мне выбирать самые освещенные дороги домой, отпускала непрошенные комментарии по поводу парней, с которыми я ходила на свидания, и даже заставляла время от времени звонить родителям. Последнее указание я обычно игнорировала.

С годами я урывками узнала кое-что о ее жизни. Часы принадлежали ее дочери, которая умерла раньше самой Элды. После этого выбранная ею манера общения со мной обрела смысл.

Судя по нашим с Кларк наблюдениям, призраки могли появляться практически в любом обличье. Они могли быть заметны едва-едва или бросаться в глаза. И в отличие от кино, их возраст на момент смерти значения не практически имел. Почти каждый известный мне призрак, проживший долгую жизнь, предпочитал являться молодым.

Кроме того, существовало заблуждение, будто у призраков есть какие-то незаконченные дела, и околачиваются они здесь потому, что не обрели покой или что-то в этом роде. Но со всеми из тех, с кем сталкивалась я, дела обстояли иначе. По крайней мере, судя по их словам. С самого детства я общалась с призраками. Мне это нравилось. Большинство из них просто хотели побыть рядом с близкими, вернуться в любимые места или исследовать то, до чего не добрались при жизни.

Правил у них было куда меньше, чем у живых.

Но восемь месяцев назад их голоса начали затихать. А еще через несколько недель я перестала вообще что-либо слышать. Я все еще видела их, что в каком-то смысле приносило облегчение, но походило на пытку: как бы сильно я ни старалась, общаться с ними не получалось.