Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

броску. Его тёмные глаза скользили по ведьме — зеркальному отражению Веры, но с едва уловимыми отличиями. Её глаза были круглее и лишены той остроты, что была у её сестры. Волосы чуть короче, менее растрёпанные. Достаточно похожа, чтобы ошибиться, но достаточно отлична, чтобы почувствовать неправильность. Она преграждала путь к двери, словно палач, ожидающий последнего приказа. Его единственный выход.

— Где моя сестра? — Голос ведьмы был шёлком, переплетённым со сталью.

Кейдж небрежно пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Лжец. — Обвинение сорвалось с её губ шипением, фиолетовые глаза сверкнули чем-то ядовитым.

Он кивнул в сторону трёх неподвижных фигур за столом; их безжизненные тела были мрачной картиной предательства.

— Зачем ты убила их?

Медленная, довольная улыбка изогнула её губы — хищник, наслаждающийся собственной дикостью.

— Потому что к этой ночи все принцы и принцессы будут казнены. — Она вздохнула, почти с тоской. — И боюсь, это означает, что ты не покинешь эту комнату живым.

Кейдж выдохнул; его скука была нарочитой, поза — намеренно расслабленной.

— Просто развернись и уходи, — сказал он голосом мягким, как колыбельная. — Я бы не хотел причинять вред сестре Веры.

Слова возымели прямо противоположный эффект. Пальцы ведьмы дёрнулись, и магия — густая, пульсирующая зеленью — развернулась с её рук, как живое, извивающееся существо.

Жаль. Он правда не хотел её калечить.

Кейдж Блэкберн никогда не был слаб. Его ум был острым, тело — ещё острее. Учёный, да, стратег, но не чужак на войне. Он был виверианец. А вивериан их порода не создана для милосердия.

Прежде чем ведьма успела среагировать, прежде чем её заклинание успело ударить, он сдвинулся с места.

Один удар сердца — он пересёк комнату, беззвучный, как кошмар. В следующий миг он был уже на ней. Его пальцы сомкнулись на её горле, впечатывая её в холодную каменную стену; удар сотряс её кости. Её магия мигнула, запнулась.

— Зачем ты это делаешь? — Его хватка оставалась твёрдой — достаточно крепкой, чтобы контролировать, достаточно свободной, чтобы продлить разговор.

Губы ведьмы изогнулись; дыхание было неровным, но высокомерие — непоколебимым.

— Тебе стоило бы меньше беспокоиться о «почему» и больше тревожиться о том, где сейчас твои близкие.

Тихий холод пронёсся по венам Кейджа. Он не вздрогнул. Он не показал этого.

— Убийство нас не сотрёт прошлое.

Она рассмеялась. Рассмеялась. Горький, исковерканный звук.

— Ничто не сотрёт прошлое, — её голос сменился на что-то более тёмное, безумное. — Но стереть другие королевства с лица земли? Это было бы отличным началом.

Медленное, намеренное моргание было единственным признаком того, что Кейдж опешил.

Уничтожение других королевств.

Не просто месть. Не просто война. Тотальное истребление.

Он сохранил лицо пустым, тон — безразличным.

— Ты не настолько глупа, чтобы думать, что сможешь обрушить семь королевств.

Ухмылка ведьмы стала шире, обнажая зубы.

— Нет. — Её голос упал почти до шёпота, пронизанного тихой злобой. — Но семь Домов? Вот это — достижимая мечта.

Её пальцы скрючились.

Взрыв магии ударил его прямо в живот — обжигающая волна чистой силы, отшвырнувшая его назад; он врезался в обломки стола. Боль расцвела в рёбрах, раскалённая добела и карающая, но он едва успел осознать её, заметив удаляющуюся фигуру ведьмы, прежде чем она исчезла за дверью, растворяясь в замке.

Принц Тьмы выдохнул, медленно и контролируемо, поводя плечами и выбираясь из-под обломков.

Ведьмы не просто искали возмездия.

Они пришли, чтобы сжечь мир дотла.

…

Вера не смогла сдержать смешок, стоя перед открытым дверным проёмом. Крики, эхом разносившиеся по величественным коридорам, казалось, только нарастали, превращаясь в преследующую симфонию хаоса. Время утекало сквозь пальцы, как мелкие песчинки, и она не могла позволить себе потратить впустую ни мгновения. Замок казался жутко пустым; его тишина была тревожным контрастом далёкому вою, поднимавшемуся снизу, вероятно, из Большого зала, где вечернее веселье обратилось в резню.

Алый гвардеец, стоявший перед двустворчатыми дверями, едва удостоил её взглядом, прежде чем отступить в сторону, пропуская без колебаний. Проникновение было почти слишком лёгким. Годами ведьмы безупречно вплетались в ткань драконийского общества, скрытые мороком и незамеченные, словно волки, притворяющиеся овцами. Многие поднялись по служебной лестнице в Алой гвардии; те, кто не был ведьмами или чернокнижниками, были… заменены.

У королевской семьи не было защиты. Никого, кто мог бы их прикрыть. Ни часовых, ни воинов, стоящих между ними и их судьбой.

Не то чтобы это имело значение. К тому времени, как ночь достигнет своего горького конца, от Дома Пламени останется лишь зола. Мэл Блэкберн вернётся с кинжалом. Она пронзит сердце Эша Ахерона, оборвав его жизнь, а вместе с ней и проклятие. Остальная часть его семьи будет уже давно мертва.

Вера шагнула внутрь, окидывая взглядом полутёмные покои. Как же жалко. Королева Сира сидела, прислонившись к высокому изголовью кровати, спина прямая, лицо ничего не выражает. Она не плакала и не молила. Вместо этого её голос был спокоен, когда она пробормотала:

— Сделай это быстро.

Вера вздохнула, придвигая стул от роскошного письменного стола и ставя его у изножья кровати королевы. Она сложила руки на коленях, откинувшись на спинку, словно устраиваясь для вечера приятной беседы.

— И зачем же мне это делать?

Взгляд королевы оставался острым, непоколебимым.

— Где мои дети?

Вера позволила взгляду поблуждать, впитывая великолепие покоев. Высокие, внушительные книжные полки тянулись вдоль стен, заполненные фолиантами, которые для постороннего служили лишь украшением, — но Вера знала лучше. Она провела бесчисленные ночи под этой самой крышей, замаскированная под одну из многочисленных служанок королевы, слушая, как та читает вслух; её голос разносился в тихие ночные часы. Как же это было утомительно.

— Ты и правда любишь свои книги. — Она обратила внимание на позолоченный корешок, раздражённая тем, сколько часов потратила впустую, изображая интерес к их содержанию.

Голос королевы был твёрд.

— Где мои дети?

— Ты не кажешься удивлённой, видя меня. — Вера склонила голову, симулируя разочарование. — Ах, но я полагаю, это потому, что на мне нет морока, верно?

Медленным, ленивым взмахом руки она набросила иллюзию на своё лицо, открывая драконийские черты, которые когда-то принадлежали неприметной дворцовой служанке. Глаза королевы расширились — не от шока, а от узнавания.

— Так ты всё это время была ведьмой, — пробормотала королева Сира.

Вера ухмыльнулась.

— Никогда не подозревала?

— Я Провидица, а не чтец мыслей, дитя.

Холодное неповиновение королевы забавляло её. Годы, проведённые прикусив язык, кланяясь, притворяясь, — всё вело к этому моменту. Она не станет торопиться. Только не после того, как ждала так долго.

— А ты подозревала, что я Провидица? — Вопрос королевы скользнул по комнате, как дым, вьющийся в темноте.

Вера откинулась