Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— У меня были подозрения из-за всех этих головных болей. Но я никогда не могла быть уверена, — её голос понизился, богатый издёвкой. — Ты знаешь, что ошиблась, не так ли? Эш — не Избранный. Он — тот, кто должен умереть.

— Нет!

Вера упивалась ужасом, который проступил на лице королевы, смаковала его. Годами королева Сира цеплялась за веру в то, что её сыну суждено снять проклятие, что он — спаситель, избавление. И всё же, в конце концов, он был не более чем жертвой, ожидающей заклания.

Ее голос был мягким, почти сочувствующим.

— Ты привела Мэл Блэкберн сюда, чтобы она умерла… и всё же, не осознавая этого, ты доставила убийцу своего сына прямо в свой дом.

— Нет!

Вера усмехнулась; мука королевы была слаще лучшего из вин. Она вдохнула её, позволяя осесть в лёгких, черпая из неё силу.

— Мэл направляется за кинжалом прямо в этот момент, пока мы говорим, — продолжила Вера, наблюдая, как краска отливает от лица королевы. — Она вернётся, и когда она это сделает, она вонзит этот клинок в его сердце. К счастью для тебя, ты будешь избавлена от агонии наблюдать, как гаснет свет в этих золотых глазах. Но твоя дочь… о, она увидит каждую секунду этого.

Самообладание королевы, наконец, дало трещину.

— Пожалуйста, — прошептала она; отчаяние сплеталось с её словами. — Убей меня. Но позволь моим детям жить. Позволь Эшу и Алине жить. Они не сделали ничего дурного.

Вера постучала по подбородку, размышляя.

— Ничего дурного? — Она фыркнула. — А ты бы сказала, что семь Домов невинны?

— Они дети!

— Они не дети, королева Сира. Не оскорбляй меня подобной глупостью. — Голос Веры стал резким, отточенным яростью векового предательства. — Принц Хэдриан и Табита Вистерия были того же возраста, когда твои предки вырезали тысячи. Когда они стёрли королевство с лица земли за преступление любви.

Голос королевы дрожал, но она не сдавалась.

— Табита Вистерия вмешалась в брак по клятве.

Выражение лица Веры потемнело; одно лишь упоминание об этом разжигало в ней что-то убийственное.

— И за это целое королевство заслуживало сгореть? — прошипела она; яд капал с каждого слога. — Старики, младенцы, матери — все обращены в пепел драконами. И почему? Потому что Хэдриан посмел выбрать любовь вместо долга?

Руки королевы Сиры, покоящиеся на простынях, дрожали.

— Табита не любила его. Она использовала его. Я признаю, что мои предки совершили ужасные преступления, но мы не должны быть наказаны за их грехи.

— Тогда почему ведьмы страдали сотню лет? — огрызнулась Вера. — Почему мы единственные, кого заставили платить цену?

Тишина.

— Мы не похожи на твоих предков, — продолжила она, и голос её сгладился во что-то почти нежное. — Мы не станем вырезать невинных драконийцев. Всё, что нам нужно сделать, — это уничтожить семь Домов. И как нам повезло: все они собрались под одной крышей.

Она поднялась на ноги, медленными, размеренными шагами приближаясь к королеве.

Голос королевы Сиры стал едва слышным шёпотом.

— Даже если ты убьёшь всех особ королевской крови в этом замке, они всего лишь принцы и принцессы. Короли и королевы в безопасности в своих дворцах.

Вера цокнула языком; жестокая усмешка тронула её губы.

— За исключением тебя.

Она вытащила кинжал из складок рукава; блеск стали пойман светом свечи.

— Видишь ли, королева Сира, ты забываешь одну вещь.

Она придвинулась ближе; её тень вытянулась над дрожащей фигурой королевы.

— Кто будет править семью королевствами, если их наследники мертвы?

Лезвие рассекло плоть — как художник кистью, резкий мазок по холсту. Вера отступила, любуясь красной краской, капающей вниз, вниз, вниз в бездну.

Королева Огня повалилась вперёд, тело замерло; последний вздох потерялся в шёпоте ветра, влетающего через открытые балконные двери.

И Вера улыбнулась.

…

Алина дрейфовала между мирами; сознание мерцало, как свеча, захваченная бурей. Где-то в огромной бездне её разума она услышала своё имя — настойчивый зов, отчаянную мольбу. Руки схватили её, поднимая вертикально; прикосновения были твёрдыми, но не грубыми. Другая пара рук работала быстро, разрезая ткань с резким шёпотом лезвия.

— Кат хар фустан, састаа, — произнёс голос, плавный и повелительный.

Алина простонала, взгляд блуждал по кускам ткани, падающим с её тела огромными изодранными лоскутами. Затуманенный разум цеплялся за одну мысль, иррациональную, но настойчивую. Разве платье не было белым? И всё же, когда её пальцы коснулись уничтоженной ткани, всё, что она видела, было красным. Яростным, бесконечным красным.

Моргая сквозь туман, она заставила себя сосредоточить внимание на двух фигурах, склонившихся над ней. Пустынные принцессы. Она знала их; лица были размытыми, но знакомыми. Одна присела рядом, сжимая в руке сверкающий кинжал и распарывая объёмные юбки, в то время как другая поддерживала Алину, её руки служили опорой дрожащему, ослабевшему телу.

— Почему всё красное? — спросила Алина голосом, густым от замешательства. — Платье было белым.

Хесса едва удостоила её взглядом; выражение её лица застыло, как камень.

— Не беспокойся об этом сейчас. Нам нужно, чтобы ты двигалась. — Она повернулась к сестре. — Харра, састаа.

Алина пыталась осмыслить их слова, но мысли текли вяло, придавленные чем-то тёмным и тяжёлым. Голова болела. Желудок скручивало. Чего-то не хватало, чего-то важного.

— С головой что-то странное.

Хесса проигнорировала её.

— Сейчас мы тебя поднимем.

На счет «три» сёстры рывком поставили Алину на ноги. Ноги подкосились, неустойчивые, как у новорождённого оленёнка, но ей удалось удержаться вертикально. Остатки платья лежали грудой у её ног, и она с трудом сглотнула подступающую тошноту при виде такого количества красного.

Ужасная мысль пробила себе путь сквозь её разум. Дрожащими руками она потянулась к голове.

— Не надо, — резко предупредила Хесса.

— Мне нужно знать.

Её пальцы погрузились в волосы, липкие и влажные от чего-то тёплого. Дыхание перехватило, когда она потянулась дальше, вверх, вверх, пока…

Ничего.

Никакого изгиба полированного золота, никакой знакомой тяжести рогов, которые она носила всю свою жизнь.

Только зазубренные обрубки.

Алина закричала.

Это был сырой, жалкий звук, вырванный из самой сердцевины костей. Она пошатнулась назад, зрение закружилось дикими спиралями, желчь подступила к горлу. Затем её вырвало; тело отторгало ужас того, что с ней сделали.

Её рога исчезли. Хейган забрал их у неё.

Рыдание вырвалось наружу, но голос Сахиры прорезал её горе, как клинок.

— Нам нужно уходить, пока он не вернулся.

Алина повернулась; конечности всё ещё были ватными, разум заперт в тумане агонии.

— Он ищет твоего брата, — объяснила Сахира. — В замке хаос — это наш шанс сбежать.

Алина едва улавливала слова, мысли цеплялись за него. Хейган. Она старалась не смотреть на тела, разбросанные по комнате,