Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

что видели глаза. Это была она, и всё же… это была не она. Сходство было пугающим. Идентичным, даже. Но было что-то неправильное, что-то в воздухе, что приводило каждый инстинкт в его теле в боевую готовность.

Тёмные брови девушки слегка сошлись на переносице, прежде чем веселье вспыхнуло в её глазах.

Спустя удар сердца она подняла руки, и зелёная магия затрещала на её пальцах, как лозы огня. Прежде чем он успел среагировать, взрыв силы вырвался из её ладоней, врезаясь ему в грудь.

Боль пронзила его, когда его отшвырнуло назад; тело столкнулось с тяжелым деревянным столом. От силы удара ножки стола подломились под его весом, и звук трескающегося дерева эхом разнёсся по комнате, когда Кейдж рухнул на пол среди обломков.

Голова шла кругом.

Рёбра горели огнём.

Но больше всего его тревожило то, как она стояла над ним, ухмыляясь.

Она присела на корточки, скрючив пальцы; её ногти скользнули по его щеке в издевательской пародии на любопытство. Медленная, намеренная царапина — ровно настолько, чтобы ужалить.

Её взгляд метнулся к телам, окружающим их, затем обратно к нему; губы приоткрылись, язык мелькнул, словно она могла попробовать хаос, висящий в воздухе, на вкус.

Затем она прошептала:

— Откуда ты знаешь мою сестру?

Глава 47

Это ужасает: как легко все те, кого ты так сильно любишь, могут повернуться к тебе спиной.

Табита Вистерия

Рен развалилась на кровати Кейджа, раскинув руки в стороны; пальцы лениво выводили узоры на тонкой ткани, пока она пялилась в потолок, утопая в скуке. Матрас под ней был мягче её собственного, подушки — пышнее, набитые отборным утиным пухом; этот возмутительный факт лишь ещё больше портил ей настроение. Она фыркнула, беспокойно поёрзав, на мгновение утешившись мысленным образом Кейджа и Брина, вынужденных вести натянутую беседу, захлёбываясь в неловком молчании. Эта мысль вызвала смешок на её губах — краткое бегство от нарастающего раздражения.

— Так каков именно план, Рен?

Голос Веры прорезал тишину, резко контрастируя с её обычным сухим недовольством. На этот раз в нём было что-то холодное — что-то, от чего медленный, ползучий озноб пробежал по позвоночнику Рен.

Она нахмурилась, склонив голову в сторону ведьмы.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы все держите меня запертой в этой комнате уже несколько дней. Сколько ещё вы собираетесь держать меня здесь?

Нос Рен зачесался, но даже пока она почёсывала его, она почувствовала, как медленное кольцо тревоги сжимается вокруг неё. Оно накрыло её, как тяжёлое шерстяное одеяло, удушливое и непрошеное.

— Осталось недолго, — осторожно ответила она. — Когда Мэл вернётся с кинжалом и снимет проклятие, тогда…

— Тогда что? — перебила Вера; её голос был окрашен чем-то болезненным. — Вы мне доверитесь?

Одеяло тревоги было сорвано лишь для того, чтобы смениться чем-то худшим — чем-то удушающим, подушкой сомнения, прижатой к лёгким. Рен почувствовала это в груди раньше, чем увидела на лице Веры. Ведьма смотрела на неё; черты её лица исказились чем-то почти полным сожаления. Почти… скорбным.

— Тебе не следовало доверять мне, Рен.

Слова упали, как камень в стоячую воду. Круги холода пошли по поверхности.

Рен с трудом сглотнула.

— О чём ты…

— Я думала, времени будет больше, — продолжила Вера, качая головой. — Я не думала, что у Мэл уйдёт столько времени, чтобы добыть кинжал.

Игла ужаса вонзилась в позвоночник Рен, запуская когти ей в рёбра.

— Что ты несёшь? — потребовала она.

Вера склонила голову, взгляд её стал расчётливым.

— Где твой брат, Рен?

— В Большом зале, — настороженно ответила она, выпрямляясь на кровати. — В окружении гостей и слуг. И в зале, полном стражи.

Вера вздохнула, звук заставил пульс Рен забиться предупреждающим набатом.

— А ты уверена, что все эти слуги — те, за кого себя выдают?

Желудок Рен скрутило.

— Что ты имеешь в виду?

Медленная, лишённая веселья улыбка тронула уголки губ Веры.

— Помнишь ту служанку, которую я провела в замок? — пробормотала она. — Это был не единственный раз, Рен.

Тошнотворная тишина повисла в воздухе.

Рен соскочила с кровати.

— Что ты наделала?

Вера откинулась назад; её длинные белые волосы рассыпались по плечам, как пряди зимнего инея.

— Я? — задумчиво произнесла она. — Ровным счётом ничего. Я была здесь, не так ли? Запертая в этой комнате. Ты же видела меня? — Её фиолетовый взгляд вспыхнул, острый и знающий. — Однако, — добавила она, наклонив голову, — на твоём месте я бы нашла твоего брата. Быстро. Сомневаюсь, что к концу ночи там останется хоть кто-то.

Воздух в лёгких Рен стал ломким.

Ложь. Это должна быть ложь. Отвлекающий манёвр. Уловка.

И всё же…

Вера была ведьмой. Она могла уйти в любой момент, вырваться на свободу одним шёпотом магии. Она этого не сделала. Она оставалась взаперти, выжидая. Зачем?

Рен не осталась выяснять.

Первый крик пронзил коридоры замка.

И она побежала.

…

Алина вошла в полутёмную комнату; её платье шелестело по полированному полу при каждом шаге. Комната была скромной, меньше, чем ожидалось, но огромный балкон заливал её золотым светом: умирающее солнце подожгло горизонт. Длинный деревянный стол тянулся между ними, уставленный деликатесами, которые она не могла заставить себя проглотить. Захиан уже сидел, держа в руке бокал тёмно-красного вина, лениво перебирая ассорти из фруктов и копчёной ветчины.

— Ты выглядишь чудесно, — заметил он в тот момент, когда она вошла; голос его звучал гладко, непринуждённо.

Алина позволила служанкам усадить её на стул напротив него; из-за огромного стола и её тянущейся вуали беседа казалась почти абсурдной. Как она должна была создать хоть какую-то видимость близости с мужчиной, которого едва знала, когда даже их рассадка походила на переговоры?

Она поколебалась, прежде чем спросить:

— Ты нервничаешь?

Она тут же мысленно отругала себя за вопрос — слишком личный, слишком откровенный.

Захиан усмехнулся, по-видимому, позабавленный её попыткой светской беседы.

— Всё в порядке, принцесса. Конечно, я нервничаю. Я должен жениться на Принцессе Огня, самой прекрасной драконийке из когда-либо живших. Любой мужчина нервничал бы, ты не находишь?

Алина слегка наклонила голову, размышляя.

— Я не мужчина, — задумчиво произнесла она сухим тоном. — Поэтому, видимо, я не нахожу.

Его смех был лёгким, приятным звуком, мягко отозвавшимся эхом между ними.

— Принцесса, в моём королевстве женщины-фениксийки не согласились бы с таким утверждением.

Этому, по крайней мере, стоило порадоваться. Но мимолётное тепло его слов мало чем помогло прогнать тени из её разума. Вопреки здравому смыслу, она украдкой бросила взгляд через балконные двери; её взор потянулся к горизонту, где вдалеке в тумане висел парящий остров валькирианцев. Она гадала, думает ли о ней Кай. Помнит